"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

– Что-то он сегодня совсем разошелся. – Дрюпин сделал еще несколько снимков. – Наверное, действительно нарезался.

– Это хорошо, – сказал я. – Если нарезался. Для тебя хорошо. Нарезанный Ван Холл гораздо добрее Ван Холла ненарезанного.

– Я ему презент задабривающий готовлю, – вздохнул Дрюпин. – Может, прокатит?

– Может, и прокатит… Слушай, Дрюмпинг, ты сможешь им управлять?

Я кивнул в сторону летающей тарелки.

– «Буреломом»?

– Угу. Ты можешь управлять «Буреломом»?

– Не, – помотал головой Дрюпин. – Откуда. Там нейросенсоры…

– Это как?

– Он управляется… Ну, если говорить упрощенно, то силой мысли. На экранолете установлены двигатели с такой скоростью отклика, что рука не успевает, поэтому они подключаются непосредственно в нервную систему…

– Ну, если силой мысли, то тогда тебе не следует и пытаться, – сказал я. – Разобьемся.

– Надо просто потренироваться… Но Ван Холл все равно никого не пускает. А если попросить… Смотри, опять!

«Бурелом» качнулся, накренился и воткнулся до половины в воду. Двигатели рявкнули, в небо вылетел длинный язык красивого розового пламени. Дрюпин рассмеялся.

– Вода от температуры перешла в горючее состояние, – пояснил он. – В плазму почти. Хорошо хоть двигатели не погасли… Кстати, ты знаешь, что при определенном умении плазму можно добыть в обычной микроволновке?

Я не знал. Проблемы синтеза плазмы меня не очень занимали.

«Бурелом» тем временем стабилизировался. Завис над водой и стал поворачиваться к нам носом.

– Смотри! – Дрюпин чуть не захлебнулся от смеха.

На носу экранолета распласталась большая черная клякса.

– Что это? – не понял я.

– Это аквалангист. Он подцепил из воды аквалангиста.

– Слушай, Дрюпин, тебе не кажется, что в последнее время у нас слишком часто случаются всякие… Тупость какая-то случается? Раньше такого не было.

Дрюпин не ответил, прилип к своей фотокамере и снова начал снимать.

Аквалангисты всегда дежурили в озере во время прилета Ван Холла. А вдруг «Бурелом» разобьется? Тогда аквалангисты быстренько нашего драгоценного триллионера и спасут, сделают ему искусственное дыхание, общую вентиляцию легких.

– Как держится! – смеялся Дрюпин. – Цепкий.

Аквалангист упорно не хотел спрыгивать обратно в воду. Но «Бурелом» снова вздрогнул и качнулся к соснам, аквалангист предпочел свалиться в озеро, чем быть раздавленным о деревья.

Бульк.

– В прошлом году, – сказал Дрюпин, – Ван Холл катался на нашем «Беркуте». Решил размяться немного, когда был в Лондоне. А пилот он фиговый, это все знают. Так вот, он не справился с управлением и врезался в навесной мост. Убил двух пуделих и перепугал фрейлину королевы. Правда, потом подарил ей за это жеребца.

– Королеве?

– Зачем королеве, фрейлине.

– Повезло.

– Знаешь, – мечтательно сказал Дрюпин, – я слыхал, что в личном гараже Ван Холла есть все способное передвигаться по земле, в небесах и на море. Машины, самолеты, локомотивы, батисферы, танки… Все. Он даже разыскал и купил трехколесный велосипед, на котором рулил в детском саду.

– Как трогательно.

Трогательно, конечно. Я, например, не могу купить свой трехколесный велосипед. И не трехколесный велосипед. И ослика, с которым я засыпал в три года. И вообще…

У меня психологические проблемы. Вообще, я лунатик.

– У него даже подводные лодки есть, – продолжал Дрюпин. – Атомные. С баллистическими ракетами. Это единственный человек в мире, способный начать третью мировую войну!

– Чего ему тогда от нас надо?

– А фиг его знает, чего ему надо.

– Дрюпин, а чего он никак летать-то не выучится?

– Он и не выучится никогда. У него же легкий ДЦП, он варенье на белый хлеб не может намазать без того, чтобы не растерять это варенье по всему вокруг. Даже по обоям.

Я сомневался, чтобы Ван Холлу хоть раз в жизни приходилось намазывать варенье на хлеб, наверняка ему все намазывали специальные намазчики. Был же у Ван Холла человек, который завязывал ему шнурки.

– Ах, – вздыхал Дрюпин каждый раз, когда на базу прилетал Ван Холл. – Почему я не завязываю ему шнурки, а?

– Ты не английский лорд, чтобы завязывать шнурки Ван Холлу, – отвечал я. – Сам знаешь, он в прислугу людей недворянской крови не берет. Если тебе так уж хочется кому-нибудь завязывать шнурки, завязывай их мне. А я тебе буду йогурт уступать за завтраком.

Завязывать шнурки глупо, каждый скажет. Ненавижу это занятие, честное слово.

– Сам себе шнурки завязывай, – сказал тогда Дрюпин.

Экранолет тем временем окончательно выровнялся. Он медленно приблизился к берегу и завис в метре над водой. К борту подогнали причал, пузо «Бурелома» раскрылось, и на понтон выскочили два вороватых японца. Настоящие якудзины, питаются исключительно сырой телятиной из телят с восточного склона Фудзи. Люблю японцев, у них такой смешной язык. Хое сё рис яко сат кутагава нггиита рю кисо. Обожрусь картофельною кашей, сделаю сеппуку поутру.

Красиво.

Японцы повертелись-повертелись и выпустили в воздух две длинные огненные струи.

– Почему эти дятлы все время палят из огнеметов? – спросил Дрюпин. – Понтятся, что ли?

– Это символизирует величие Ван Холла, – ответил я. – Типа, прибыл Великий Дракон с железными пальцами, и от величия его даже солнце спряталось в тучи…

– Понятно, – кивнул Дрюпин. – Я так и думал. Великий Дракон…

Сам я подозревал, что японцы банально выжигают комаров, поскольку Ван Холл комаров просто ненавидел, от комариных укусов Ван Холл раздувался, как рыба фугу. Чтобы комаров не было, Ван Холл весной сбросил в озеро несколько бочек бинарного инсектицида, но комары плевать на него хотели (и на Ван Холла, и на инсектицид) и размножались как ни в чем не бывало. Это, на мой взгляд, прекрасно доказывало тезис о тотальном равенстве, царящем в нашем мире, – комару глубоко плевать, кого жалить, Васю Кукарекина или владельца половины всего Ван Холла.

Комар, как любое другое кровососущее насекомое, – великий уравнитель.

Конечно же, сам Ван Холл так не думал. Уступать свое место под солнцем какому-то там комару он не собирался. Во всяком случае, поначалу. Ван Холл считал, что комары просто не могут его кусать. Пораженные исходящим от Ван Холла флюидом великой недосягаемости, они должны падать замертво, как жалкая пыль. Но наши комары к ванхолловскому флюиду были совершенно равнодушны, неравнодушны они были лишь к огнемету. Поэтому японцы их и выжигали.

Они пофукали еще, до тех пор, пока воздух над ними не задрожал от теплого марева, затем зачехлили оружие и склонились в почтительных поклончиках.

В раскрытом люке «Бурелома» показался Ван Холл, великий, попирающий мироздание своими мозолями.

Кстати, несколько слов о Ван Холле.

Ван Холл.

Просто сбежал из кино про сумасшедших миллиардеров, есть такой жанр. О Ван Холле даже говорить особо нечего, дикий тип. Про некоторых говорят, что их в детстве уронили на угол стола, от этого они немного не в себе. Ван Холла тоже уронили. Только не на угол стола, а в шишкодробильный аппарат. И он не немного не в себе, он много не в себе. Глубокая патология.

Однажды Ван Холла переклинило, и он полез купаться в пруд. И я увидел. Между костистыми триллионерскими лопатками помещалась татуировка.

Портрет Нерона на фоне горящего Рима.

К сведению непосвященных: Нерон – римский император 37—68 годов нашей эры, виртуоз игры в шашки. Прославился тем, что поджег уже вышеупоминавшийся Рим для того, чтобы вдохновиться на написание второй части «Одиссеи», убил свою мать, жену, философа Сенеку и многих других.

Этот Нерон всюду ходил с лирой, чтобы в случае нахлынувшего вдохновения, не отходя от кассы, сочинить трагедию или поэму и тут же положить ее на собственную музыку. Ван Холл частенько появляется с лютней, но это в подражание французскому королю Людовику XIV. Чтобы в случае чего посетившее его вдохновение тоже не пошло коту под хвост. А в шашки Ван Холл играет, наверное, лучше самого Нерона. Я лично частенько видел, как он рубится с десантниками. Почти всегда выигрывает. И с большим удовольствием пробивает им пендели.