Такая разная любовь - Джин Стоун

Мэг сжала руками виски. Дыхание ее сделалось частым и прерывистым.

— Если ты собираешься защищать свою подругу, — продолжал Стивен, — то сделай это потому, что сама этого хочешь, а не для того, чтобы спасти мою репутацию.

Спасти его репутацию? Неужели она именно это хочет сделать?.. «Конечно», — осознала Мэг. Точно так же она хотела спасти его, когда сделала аборт. Она хотела спасти его от себя самой, потому что считала, что принесет ему только несчастья. Да, она спасала его, но какой ценой?..

Мэг тяжело вздохнула:

— Один мой друг уверен, что она ничего не сделает. Что она просто сильно напугана.

После паузы Стивен проговорил:

— Я хотел спросить, насколько хорошо ты ее знаешь, но передумал. Ибо понял, что как бы нам ни казалось, что мы хорошо знаем того или иного человека, на самом деле… ничего подобного.

Это был, конечно, камень в ее огород. Он пытался сказать этим, что не может постичь, почему она бросила его… снова. Но и Мэг, как оказалось, совсем не знала Стивена. Например, в глубине души она никогда не допускала мысли, что тот способен уйти от жены, способен поставить под удар свою карьеру. Она не допускала этих мыслей из-за того, что боялась вновь пережить боль. Она боялась.

Мэг вновь вспомнила об Алиссе. Может быть, Данни прав. Может, она просто напугана до смерти.

— Я должна еще раз обо всем этом хорошенько подумать, — проговорила она. — Между прочим, я уволилась из фирмы и решила уйти из уголовного права.

— Я не знал, — тихо сказал он. Она почувствовала, что это известие его удивило. — И что ты собираешься делать?

Внезапно Мэг осознала, что у нее нет никаких конкретных планов. Как глупо! Может, она поторопилась со своим решением уйти от Баскомба? Не взвесила все тщательно, не подумала?

Ей захотелось разрыдаться. Ей казалось, что она погрузилась во тьму и не знает, где выход.

— Не знаю, — ответила она. — Может быть, семейное право. Права женщин.

Стивен опять помолчал.

— Хорошо, Мэг, — наконец сказал он. — Я всегда думал, что роль крестоносца тебе подходит больше, чем роль барракуды.

Мэг никак это не прокомментировала. Она была слишком удивлена тем, что Стивен понял ее.

— Ты будешь держать меня в курсе событий? — спросил он. — Я имею в виду не только дела твоей подруги, но и твои собственные. Не пропадай.

Мэг закусила губу.

— Хорошо, — сказала она. — Конечно.

Повесив трубку, она легла на диван и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ей никогда еще не было так одиноко. Никто ее не любит, нечем занять свое время. Всю жизнь она боялась быть брошенной и в результате осталась совсем одна. Сама себе накаркала такую судьбу, сама себе напророчила. Больше всего на свете в эту минуту Мэг хотелось примчаться в Вашингтон и броситься Стивену на шею. Больше всего на свете ей хотелось почувствовать себя нужной кому-то.

Страх…

Да, Алиссу обуял страх. Как и ее саму. Вокруг Мэг была пустота и одиночество. И ничего больше.

Заболела голова, потом стало ныть все тело. И впервые в жизни Мэг допустила в свое сердце страх, уступила ему. Впервые в жизни не сделала попытки отогнать его работой над очередным уголовным делом. Она знала, что если хоть раз не почувствует страха, то никогда уже не сможет посмотреть ему в лицо. А это давно надо было сделать.

В двух тысячах миль от Нью-Йорка Зу и Джей стояли на веранде Седар Блаф и смотрели на утреннее солнце. Эту ночь они провели вместе, не размыкая объятий вплоть до рассвета. Когда Зу стала было протестовать, говоря, что они «слишком уже старые, чтобы так вести себя», Джей только улыбнулся своей милой улыбкой и сказал:

— Леди, мы с тобой и так уже много лет потеряли впустую. Придется наверстывать. — Он обнял ее. — Ты удивительный человек, Зу. У тебя красивый дом. Ты возвращаешь себе карьеру. Словом, современная женщина, не правда ли? Женщина девяностых.

Зу улыбнулась:

— Вряд ли. Скорее, женщина семидесятых. Просто пытаюсь нагнать время.

Джей прижал ее к себе.

— Я считаю, то, что ты делаешь, — это прекрасно. Большинство женщин даже не стали бы пытаться, особенно в одиночку. — Он положил подбородок ей на плечо. — Но мне хочется кое-что у тебя узнать. Насколько в тебе развита гибкость?

Зу отступила от него на шаг и вгляделась в его зеленые глаза. Она знала этого человека всего несколько дней, но безоговорочно доверилась этим удивительным глазам. Волосы его развевались на ветру, солнце играло в его улыбке.

— Это что еще за вопрос?

Он взял ее за руку.

— Мне надо будет на пару недель отлучиться. В Южную Корею.

— А при чем здесь моя гибкость?

Джей пожал плечами и обратил взгляд в сторону каньона.

— Мне хочется быть уверенным в том, что я еще застану тебя здесь по возвращении.

Зу приблизила свое лицо к его лицу.

— Ты застанешь меня, Джей. Может быть, не здесь. Может, я буду на съемках нового фильма, но обязательно вернусь.

— Надеюсь, за это короткое время ты не успеешь найти себе другого мужчину?

Зу рассмеялась. Она уткнулась лицом в его куртку цвета хаки, с наслаждением вдыхая сладковатый мужской запах.

— Шутишь? У меня не будет времени заниматься этим. Я буду слишком занята разучиванием текста.

— Ты будешь постоянно на людях, станешь доступной. Именно так и играется эта игра.

— Какая игра?

— «Мальчик встретился с девочкой», вот какая. Игра любви.

Любовь. Джей впервые произнес в ее присутствии это слово. Не освобождая своей руки из его, Зу чуть отклонилась назад и внимательно посмотрела на него.

— Значит, вот как это называется? — спросила она. — Любовь?

Он вновь улыбнулся своей мягкой, красивой и какой-то детской улыбкой.

— Почем я знаю? Но что-то вроде этого, определенно. Вчера я шел на работу с идиотской улыбкой на лице. Это я-то! Человек, который специализируется на том, чтобы выжимать слезу у своих зрителей, всегда торжественно-мрачный и рассказывающий о торжественном и мрачном. Я улыбаюсь и сейчас. И что еще хуже: я начал насвистывать веселые мелодии.

Зу не смогла удержаться от смеха.

И в ту же секунду в комнате раздался свист. Они посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись. А на веранду к ним вышел Скотт.

— Что это вы так развеселились? — спросил он.

— Ты что-то насвистывал, — сказал Джей.

— Да, а что, нельзя?

Посмотрев на сына, Зу почувствовала себя счастливой. Как хорошо, что он наконец вернулся домой. Так и должно было быть.

Как и мать, Скотт быстро проникся живейшей симпатией к Джею.

— Скотт! — донесся до них крик Марисоль из кухни. — Иди сюда! Оставь свою мать в покое!