Время золота, время серебра - Элеонора Раткевич

Полли вздохнула так громко, что и дурной бы понял.

— Черт! Полли, следующей королевой турнира будешь ты, чего бы мне это ни стоило! — воскликнул Шарц.

— Это вовсе не обязательно.

— Врешь, леди жена моя!

— Ну… если тебе так хочется… я согласна, сэр муж мой!

— Он идет сюда, — удивленно заметила герцогиня.

— Кто? — поинтересовалась Полли.

— Победитель турнира, — ответила герцогиня.

— Разве он не должен быть где-то подле Королевы Турнира? — удивилась Полли.

— Должен, но… кажется, ему нужно что-то сказать твоему мужу.

— Ой, так это же тот самый несчастный мальчик! — воскликнула Полли.

— Точнее, бывший несчастный мальчик, — поправил ее герцог.

— И верно, — согласилась Полли. — Теперь он уже не мальчик и не несчастный.

— Тише, он может услышать, — одернула их герцогиня.

— Сэр Хьюго… доктор… — при помощи своего оруженосца рыцарь опустился на одно колено. — Спасибо! Спасибо вам! Все так и было, как вы обещали! И… у меня получилось!

— А ну-ка дайте мне свою руку, — распорядился доктор Хьюго.

Латная перчатка перекочевала в руки оруженосца. Тот немедля ее уронил. Ругнулся, подымая. Герцогиня удивленно приподняла бровь, всматриваясь в оруженосца. Рыцарь протянул руку своему доктору.

— Так… так… хорошо… — пробормотал тот, считая пульс. — А как ваш протез?

— Он сделал меня другим человеком! — воскликнул Раймонд де Бриенн.

— А почему Рыцарь Лекарской Пилы? — с любопытством спросила Полли.

— А потому что именно лекарская пила сэра Хьюго сделала меня рыцарем, — ответил де Бриенн. — Стыдно вспомнить, кем я был раньше.

— А кто на месте Королевы Турнира? — быстро спросила герцогиня у оруженосца.

От неожиданности тот вздрогнул и вновь уронил латную перчатку.

— Эти мужские игрушки такие тяжелые, — сочувственно покивала герцогиня.

"Оруженосец" ужасно смутился и покраснел.

— Я уговорила его оруженосца немного походить в моем платье, — виновато поведала девушка. — Мне хотелось самой…

— Все понятно, — ухмыльнулся герцог, глядя на жену. — Любимая, ты помнишь?

Он смотрел на супругу с загадочной улыбкой. Та улыбнулась в ответ.

— Все ясно, — констатировал Шарц. — Полли, мы явно что-то упустили. Вниманию всех заинтересованных лиц! На следующий турнир рекомендуется являться зрителями, дабы не огорчать своих дам!

— Щенок! Если бы мы сражались острыми копьями, ты бы здесь не красовался! — грубый возглас разрушил лирическую атмосферу.

Отсверкивающий разными оттенками золотого побежденный рыцарь шел к ним.

— Должен заметить, вы ненамного старше меня, сэр, — с ледяным спокойствием отозвался Рыцарь Лекарской Пилы. — И я готов повторить… когда и где вам будет угодно, сэр! Любым оружием.

— Много на себя берешь! — рычал тот. — Любым, видите ли! Да тебя вообще не должны были допустить к поединку! У тебя ж ноги нет!

— Только до колена, — хладнокровно улыбнулся победитель. — Не стану лгать, что это мне не мешает, но…

— Сдается мне, что некоторым две ноги мешают гораздо больше, — закончил за него Шарц.

— Вы кто, сэр? — набычился рыцарь.

— Врач, — ответил Шарц.

— Всякие докторишки, не способные даже поднять рыцарский меч, будут мне указывать?! — взревел невежа.

— Рыцарский меч — тяжелая штука, — ухмыльнулся сэр Хьюго Одделл. — Лучше уж я подыму самого сэра рыцаря.

С этими словами он, крякнув, ухватил в охапку ошеломленного "сэра рыцаря" вместе с его золочеными доспехами и мигом сбросил его с помоста вниз.

— Красивый был рыцарь, — вздохнул Шарц.

— А звенел-то как! — подхватил герцог.

— Может, еще раз влезет? — с надеждой предположила Полли.

— Да вряд ли, — усмехнулся герцог. — Он, кажется, сильно расшибся.

— А жаль, — вздохнула Полли. — Вот влез бы… мы б его еще раз уронили!

— Господи, что с тобой?! — Полли испуганно смотрела на Шарца. — На тебе лица нет. Что случилось?!

— Меня целовали… — Шарц пребывал в странном лунатическом состоянии.

— Целовали? — удивилась Полли.

— Да… Их было много.

— Они тебя только целовали? Не били, не пытали, не…

— Только целовали.

— А, ну тогда ладно, — сразу успокоилась Полли. — Насколько я знаю — это не смертельно. И чего ты тогда такую рожу скорчил?

— Я тоже подумал, что не смертельно, — выдохнул Шарц, немного приходя в себя. — Но теперь уже не уверен. Помнишь, когда мы были на Гномьем Острове, я сделал несколько операций? Ну с тем эльфийским эликсиром? Помнишь? И вот я заехал туда по делам, а они решили…

— То-то ты там на целый лишний день застрял! — хихикнула Полли.

— Угу. Знаешь, что было?

— Нет. Только догадываюсь. Но лучше сам расскажи.

— Они меня поцеловали. Все.

— Все, кому ты делал операцию? Но их же не так много. Это не могло отнять столько времени. Да и привести тебя в такое состояние тоже. Или все оставшееся время ты переживал по этому поводу?

— У меня не было никакого оставшегося времени, — вздохнул Шарц. — Они поцеловали меня все. Не все, которым я делал операцию, а вообще все. Все гномки, сколько их ни есть. Все невесты, все жены, все! Даже Мудрые Старухи. Даже глава Мудрых Старух. Я чуть в обморок не упал от удивления! Их было так много… Господи! Я даже и подумать не мог, что их столько!

— То есть тебя поцеловали все-все гномки! — ахнула Полли.

— Ну да…

— Ох… Пожалуй, я не стану бить тебя мокрой тряпкой из ревности… У меня к такому даже как-то и ревновать не получается!

— Спасибо. Меня сейчас разок стукнуть, так и убьешь, пожалуй.

— Ой, а мне можно тебя поцеловать?

— Только тихонько, а то больно.

— Я постараюсь, любимый…

— Уважаемый гросс! Наставник! Проснитесь, мастер!

Сэр Хьюго Одделл сел, открыл глаза и попробовал проснуться. Впрочем, он не был уверен, что ему это удалось. Возможно, ему просто начал сниться кошмар.

— Бред! Кто напустил сюда столько гномов?! Почему они так галдят? Они что, взяли замок приступом? — сонно пробурчал он.

— Это я их напустила! — призналась хихикающая Полли. — Проснись, засоня! Это же твои ученики! И они явились не просто так! Посмотри, кого они принесли! И с кем пришли!

Сэр Хьюго Одделл зевнул еще раз и окончательно проснулся. Гномы не галдели. Это ему спросонья почудилось. Напротив, они вели себя удивительно тихо. А вот он не сдержал потрясенного восклицания. Хорошо, что не разбудил никого.

Вокруг его постели стояли первые его ученики. Пятнадцать гномов и семнадцать гномок с марлецийским дипломом лекаря. Каждый из них держал на руках одного, а то и двух совсем юных гномиков и гномочек, не больше двух месяцев от роду, бережно завернутых в разноцветные одеяльца. Позади стояли матери этих детишек — абсолютно, совершенно живые гномки. Счастливые. Смущенно улыбающиеся. Следом за ними топтались отцы детишек, смущенные еще более своих жен, все еще боящиеся поверить сбывшейся навсегда сказке. За спиной одной из гномок Шарц с изумлением увидел человека.