Смертельный удар - Роман Злотников

— Почему ты такой тихий, Грон? — хрипло спросил Франк. — Разве ты не одержал победу в самом величайшем из сражений, которое видела Оокона?

Грон обернулся. У Франка поблескивали глаза. Видно, хлебнул вина со своими командирами или, может, со старыми сослуживцами из «ночных кошек». Грон усмехнулся.

— Ты прав, Франк, вот только моя главная битва, — он вздохнул, — еще впереди. И если я ЕЕ проиграю, ЭТА не будет иметь ровно никакого значения. — С этими словами он повернулся и пошел в палатку, оставив мгновенно протрезвевшего Франка любоваться закатом. Все было верно. Его битва была впереди, и победа в ней, в отличие от прошедшей битвы, зависела только от одного человека. Этим человеком был он сам.

Эвер осторожно спустился по трапу на мраморный причал и остановился, окинув взглядом бухту. Прошло уже больше семи лет с того дня, когда он первый раз ступил на берег Острова. В тот раз он появился на Острове в цепях. Его привезли сюда как преступника, обвиненного в небрежении долгом, и впереди, казалось, была только смерть. А покинул он Остров высшим иерархом Ордена. Хотя, как он теперь понимал, это тоже должна была быть казнь, только с соответствующим антуражем. Эвер двинулся к вырубленному в скале порталу. Где-то там, внутри Острова, был сектор, по праву принадлежащий ему как Хранителю Порядка. И хотя он провел там с перерывами почти целый год, все это время он чувствовал себя в этом месте настолько чужим, что так и не нашел времени убрать вещи старого Хранителя. Да и что он мог в то время? Глупый, растерянный Наблюдатель с захолустного островка, чудом вознесенный на самую вершину власти. Правда, надо сказать, что тот год не прошел даром… Он многому научился здесь, намного большему, чем мог бы научиться за всю жизнь в Тамарисе. Но до сих пор Остров оставался для него чужим. И потому, когда представилась возможность, он без всякого сожаления покинул его. Это произошло пять лет назад.

Эвер вошел в портал и в растерянности остановился. Из большого холла расходились три широких коридора: два вверх и в стороны, а один прямо и вниз. Он смутно помнил, что этот коридор вел во внутреннюю чашу горы, где располагались помещения послушников, сады и начинался спуск в шахту Творца. Боковые коридоры вели в сектора Хранителей и общие помещения. Но он абсолютно не помнил, в какую сторону ему идти. Из левого коридора послышались быстрые шаги, и вскоре показался запыхавшийся посвященный. Подойдя к Эверу, он низко поклонился и заговорил:

— Простите, господин, мы заметили вас, еще когда вы сошли с корабля, но я не сразу понял, что это вы.

Эвер молча кивнул и протянул дорожный мешок. Посвященный легко закинул его за плечи, заставив Эвера в очередной раз остро почувствовать свою физическую немощь, и двинулся вперед, показывая путь.

Пройдя через двери, охраняемые всего одним посвященным, Эвер понял, что его сектор, как и следовало ожидать, находится в плачевном состоянии. Половина дверей в коридоре, по которому они проходили, была распахнута, и за ними темнели пустые кельи. Повсюду лежал толстый слой пыли, стены были грязными, и даже верхние окна Зала Творца были затянуты пылью и паутиной. Двери в Место власти никем не охранялись. А когда удивленный Эвер подошел поближе, то увидел, что они просто заколочены бронзовыми гвоздями. В кабинете на мебели тоже лежал толстый слой пыли, а ящики шкафов и стола были раскрыты и зияли пустотой. Эвер окинул взглядом следы разгрома и спросил у посвященного:

— Кто это сделал?

Тот замялся. Эвер усмехнулся, его по-прежнему считали растерянным и запуганным уродцем. И неведомых непрошеных гостей боялись больше, чем хозяина, вернувшегося в дом, перевернутый вверх дном.

— Я хочу знать, кто еще был в этом кабинете, КРОМЕ Хранителя Закона?

Посвященный оторопело посмотрел на него. Он еще не сказал ни слова, а Хранитель уже назвал имя. Может, он умеет читать мысли? Посвященному было невдомек, что сейчас перед ним стоит не тот перепуганный недомерок, о котором так презрительно говорили в секторе, сходясь на мысли, что Хранители собирались отослать новоиспеченного брата на заклание, но почему-то просчитались и теперь им всем приходится расплачиваться за этот просчет, а человек, узнавший и научившийся очень многому. Тому, для чего некоторым в других условиях не хватает и целой жизни.

— Я задал тебе вопрос.

Посвященный вздрогнул, голос Хранителя был сух и скрипуч. И эта сухость была более выразительна, чем любые гневные ноты в голосе.

— Э-э, посвященный Облион и Хранитель Памяти.

Эвер почувствовал, что у него екнуло сердце. В ведении Хранителя Памяти находилась как обширная библиотека с сотней архивариусов, так и особый архив Хранителей с Книгами Мира всех прочих Эпох. Он еще раз оглядел кабинет. По большому счету ему было глубоко наплевать на то, что все эти люди рылись здесь. В этих ящиках не было ни одной его бумаги. Даже тощую папку с досье «Наблюдателя на Тамарисе, младшего посвященного Эвера» он уничтожил в первый же день. Там не было ничего, чем он мог бы гордиться. Наоборот, эта папка была первым шагом к трезвому взгляду на Орден. Но, по традиции, переступать порог сектора Хранителя другие Хранители и посвященные их вертикали могли только с разрешения Хранителя, владеющего сектором. И столь дерзкое попрание его прав давало прекрасный повод для визита. Эвер снова обратился к посвященному:

— Как твое имя?

— Эмерон.

— Ты рассчитывал с налета получить место секретаря? — полюбопытствовал Эвер.

Посвященный густо покраснел. Эвер несколько мгновений упивался его смущением, потом продолжил снисходительным тоном:

— Я не буду говорить, что это невозможно в принципе, но… тебе придется постараться.

Эмерон пошел пятнами и забормотал:

— Я… господин… тут никого… и я думал…

— Ладно, успокойся, — прервал его Эвер, — я же сказал, что это возможно. Сколько людей в нашем секторе?

Эмерон втянул в себя воздух и, на мгновение задержав дыхание, чтобы унять дрожь, выдохнул:

— Семь.

Эвер удивленно вскинул брови. С прошлого раза он помнал цифру сто пятьдесят. Эмерон виновато скукожился и пробормотал:

— Когда сектор без Хранителя…

Эвер тихо вздохнул. Все опять шло как всегда. Он влез в абсолютное дерьмо.

— А почему пропустили посвященного Облиона? Эмерон виновато дернул головой:

— Он был доверенным лицом Хранителя Закона, а сейчас — секретарь Хранителя Памяти. Они пришли вместе.

Эвер удивленно покачал головой. Чудные дела творятся на Острове.

На следующий день он решил посетить Хранителя Мудрости. Ему надо было посмотреть, что он из себя представляет. Но больше всего его интересовал посвященный Облион. Утром он послал одного из оставшихся у него посвященных к Хранителю Памяти с просьбой об аудиенции, а сам с помощью Эмерона занялся подгонкой мантии и плаща. В прошлый раз на него просто натянули одеяние старого Хранителя, сделав из него скорее символ его нового сана, чем соответствующее облачение. А потом он как-то стеснялся его носить. К полудню все было готово. Посланный посвященный вернулся с известием, что Хранитель Памяти ждет его к обеду. И в два часа пополудни Эвер в сопровождении Эмерона уже стоял перед высокой резной дверью, за которой начинался сектор Хранителя Памяти.