Рыжий и черный - Татьяна Лаас

Андре обняла себя за плечи:

— Да.

Штурман кашлянул, привлекая к себе внимание:

— Капитан… На землю отправляем команду матросов или вы сами спуститесь?

Анри вопросительно посмотрел на девушку:

— Андре?

Она отказалась от такой чести — на обшивку бы полезла, а махать лопатой, откапывая клад, никогда не было её мечтой:

— Спасибо, откажусь. Забыла захватить паспорт для прохождения таможенного контроля.

Принц сильнее выгнул свою многострадальную бровь:

— Махать лопатой буду я.

— Тогда тем более откажусь — я еще помню, что у вас… Тебя, — она спешно поправилась, — ранена рука. Её надо беречь.

Принц с кривой улыбкой повернулся к Моне:

— Слышал? Меня надо беречь. Так что бери пару матросов, и вперед, во славу кладоискателей!

Видимо, на Леви было мало матросов, потому что рубка опустела. Даже Анри ненадолго вышел, извиняясь перед Андре. Она воспользовалась случаем: неспешно пошла по рубке, осторожно прикасаясь к приборам и окнам, словно пытаясь услышать самого Леви. Так и представилось, что он сильный, могучий, уверенный в себе. И совсем не норовистый — просто любит летать. Если создать механит, управляющий Леви вместо команды, то именно такой вот характер хотелось подарить змею.

Она остановилась перед рулевым колесом, мягко прикасаясь к холодному металлу. Это был не Леви, это были сдерживающие его поводья. Андре задумалась — сперва она закончит… Точнее вообще начнет проект големов. Потом можно будет подумать о мозгах для Леви. Это будет её следующим проектом. Части рунных цепей, которые можно использовать для Леви, так и замелькали перед глазами. Она настолько задумалась, что пропустила возращение Анри. Его объятья со спины и тихий шепот в висок стали неожиданностью.

— Тебе же нравится Леви… Пойдешь механиком на гонку Трех океанов?

Она вздрогнула, разворачиваясь в кольце его рук:

— Это невозможно. Ты принц. Тебе никто не даст так рисковать. Из гонки не возвращается до трети воздухоплавателей.

Он чуть ниже опустил голову, заглядывая Андре прямо в глаза:

— Сейчас никто не разрешит. Потом. Когда-нибудь. Я не верю, что капля мифической голубой крови в моих жилах, это гигантский профит в плане управления страной. Боюсь, что при мне Верния может и развалиться. Лучше я добровольно поделюсь властью с достойными людьми, чем буду единолично радоваться руинам страны.

Андре всматривалась в его глаза, боясь неправильно понять его слова. Эта его вечно выгнутая в насмешке бровь! Неужели он мог сказать такое всерьез?

— Конституционная монархия?

— Она самая, — подтвердил Анри. — Потом. Когда-нибудь. Тогда у меня будут развязаны руки и понадобится механик, влюбленный в небеса, чтобы одолеть гонку Трех океанов. Ты со мной?

— Да! — твердо сказала она. И тут Анри все испортил. Он наклонился чуть ниже, губами прикасаясь к её рту и тут же послушно замирая. Холод металла в основании черепа — хороший повод остановиться.

— Андре… Что это?

Она подалась назад, упираясь плечами в заблокированный штурвал:

— Гаечный ключ. Если хорошенько ударить по затылку, остужает любой пыл.

Она заметила, как в дверном проеме замер Ренар Каеде, не знавший, атаковать или нет. Левая рука Анри была предупреждающе приподнята вверх. Андре оставалось надеяться, что это запрет на атаку.

— Понял. Виноват. — мужчина подался назад, немного обескуражено рассматривая Андре. Она лишь обиженно сказала:

— Цейтнот, да, с големами?

Анри недоуменно смотрел на неё:

— Прости? Причем тут это? Ты мне нравишься сама по себе, не в привязке к големам. Кажется, я уже говорил тебе это.

Андре опустила руку с гаечным ключом вниз:

— И ты меня прости, но я при всем желании не могу ответить на твои чувства. У меня есть пунктик: я не встречаюсь с женатыми и помолвленными мужчинами. Но быть твоим механиком я не отказываюсь.

Он шагнул еще чуть дальше назад, рассматривая гаечный ключ, вновь исчезающий в рукаве Андре.

— Каеде… — Анри повернулся к рыжему офицеру. — Пожалуйста, попроси у механиков гаечный ключ на тридцать. Этот не внушает доверия — как бы к началу гонки Трех океанов мне без механика не остаться.

— Будет сделано, — кивнул Ренар и пошел прочь — в узком коридоре уже показались Моне и рулевой матрос, тащивший большой, пропахший землей мешок.

Нужный потенцит был доставлен на Леви. Можно было возвращаться назад.

Уже закладывая плавную петлю, чтобы зайти в Аквилиту с востока, Андре и все находящиеся в рубке вздрогнули — на одном из склонов Ветряной гряды разгорался алый цветок.

— Что это? Пожар? — не поняла сперва Андре. — Это же прямо в городе где-то.

Анри скрипнул зубами:

— Кажется, это горит мой подарок тебе.

Он был прав, хотя пламя уже вырвалось за пределы механического завода нера Чандлера и пожирало трущобы.

— Проклятые шестеренки, теперь точно цейтнот. Я хотел на площадке этого механического завода заняться строительством первого твоего голема.

Глава 37 День четвертый. Тяжелый вечер

Взволнованная нерисса Эйр поднялась на второй этаж на половине слуг и надолго замерла перед дверью в кабинет Поттера, не в силах постучать. Она была виновата, она совершила ошибку и знала, что за эту ошибку её накажут. Возможно, лучшим выходом было собрать свои вещи и бежать из дома, но… Но…

Она решительно постучала в дверь, отсекая сомнения.

Но Полин не виновата в её ошибке. Полин была маленьким ангелом и не должна пострадать из-за некомпетенции самой Эйр.

— Войдите, — звучно прозвучало голосом Поттера. Дворецкий дома Игнисов был солидным, серьезным, крайне требовательным человеком, и Эйр его откровенно побаивалась. Она глубоко вдохнула, напомнила себе о Полин и вошла в кабинет Поттера, стараясь ничего откровенно не разглядывать — она тут редко бывала, не по статусу. Поттер, работавший за столом, отвлекся от своих записей, снял с себя очки с круглыми стеклами и положил их в изящный вышитый чехол: — Нерисса Эйр, не стойте на пороге — проходите.

Предлагать сесть он не стал: она всего лишь няня, а он дворецкий — слишком разные по положению ступеньки в их строгом обществе.

— Нер Поттер… — дыхание все же сбилось, потому что Эйр знала: сейчас, сразу же после её признания, ей откажут от службы. Вышвырнут без рекомендаций, и поделать с этим ничего нельзя. Это только её ошибка.

Поттер благожелательно наклонил голову в бок и старательно мягко сказал, словно заметил её смятение:

— Я вас слушаю, нерисса Эйр.

Она резко, сжигая за собой мосты, призналась:

— Полин… Точнее, девочки пропали. Я не могу их найти уже больше половины часа. Я… — к глазам подкатили слезы, и Эйр взяла паузу, чтобы обуздать предавший её голос.

Поттер неожиданно встал и сказал:

— Для начала: садитесь, нерисса Эйр. —