Уши в трубочку - Юрий Никитин

Додо вскрикнул ликующе:

– Курс абсолютно точен!.. Я вижу на трассе знакомую дорогу! Вон маяки… А вон и что-то движется… Гого, дай увеличение на большой экран!

Одна из стен стала абсолютно прозрачной. Я ощутил благоговение. Сперва показалось, что через черноту космоса прет Гималайский хребет. Серые изъеденные временем седые горы, слитые воедино, щели на месте выпавших глыб, торчащие зубы скал. И тогда, когда эта громада проползла мимо, я потрясенно увидел сзади широкие черные дыры пещер, все еще сохранившие очертания исполинских дюз, каждое вдесятеро больше туннеля метро, хотя отсюда выглядят как пчелиные соты.

– Корабль переселенцев Первой Волны, – проговорил Додо с величайшим почтением. – Они все еще ломятся через пространство… судя по направлению, к звезде Канопуса. Там в самом деле три планеты, пригодные для жизни! Каково будет их удивление, когда увидят там огромные города, покрывшие всю поверхность.

– Сколько они в полете? – спросил Гого.

– Судя по кораблю, около сорока тысяч лет.

– На нем сменилось тысяча девятьсот поколений, – быстро подсчитал Гого. – Нехило! Какой у них век?

– Скорее всего, им пришлось откатиться на несколько веков, – предположил Додо. – Никто не знает, насколько верны теории… Икана, готовьтесь связаться с ними, причалить. Первым пустите Гого, он у нас еще и психолог, пусть постарается уменьшить культурный шок. Постарайтесь сперва высмотреть их одежду, скопировать ее, чтобы одеться соответствующим образом.

Двое ушли готовиться, а я указал командиру на другой экран:

– А что там?

Додо нахмурился, щелкнул на пульте, вторая стена стала прозрачной. Я занемел, оглушенный, парализованный страшным зрелищем. Все немыслимо огромное пространство космоса заполнено огромными, как горы, боевыми кораблями. Красиво и грозно вспарывают просторы межзвездного моря, все ощетинились стволами орудий, самые мелкие размером с фабричные трубы, а из пушек среднего калибра снаряды должны вылетать размером с составы Московского метро.

Один из дальних кораблей заискрился, вокруг него вздулся огромный мыльный пузырь. Мгновение спустя черное дуло одного из орудий вспыхнуло оранжевым огнем, словно в космосе распустился огненный цветок. Лазерный луч протянулся вдаль, постепенно истончаясь. Я перебежал к другому иллюминатору, а там вынужденно ухватился обеими руками за поручни, ибо ноги ослабели и подкосились.

С той стороны космоса надвигаются сотни, тысячи, миллионы исполинских кораблей, еще огромнее, страшнее и зловещее. Что-то жуткое и противоестественное в их изъеденной метеоритами броне, защитных титановых плитах, хищных обводах, явно для стремительности в космосе, для проскакивания в дыры космоса, для короткого злого удара в спину, но явно не для честного боя лицом к лицу.

Первый корабль выпустил еще несколько импульсов, лазерный луч с шипением впился в черную броню вражеского корабля. Вспыхнули длинные изогнутые искры, будто распустился исполинский бенгальский огонь. Вражеская эскадра двигалась молча, грозно, на броне от мощного боевого лазера не осталось и царапины, а если и осталась, то на таком корпусе сразу не заметить.

Я задержал дыхание, а там, внизу, судорожно сжалось мускульное кольцо, предчувствуя большие неприятности. Вспыхнул яркий багровый свет, словно весь космос взорвался, как пробитый бензобак. Орудия вражеской эскадры выпалили одновременно, синхронно. Миллионы багровых нитей протянулись к дерзкому кораблю, что жертвовал собой, пристреливаясь для всей эскадры. Вспыхнула обшивка, потек, плавясь, тугоплавкий металл. Корабль некоторое время вел ответный огонь из всех ста тысяч орудий, но направленный удар пробил огромную зияющую дыру в задней части, оттуда повалил густой черный дым.

Сердце мое сжалось, чувствуя непоправимое, а корабль, потеряв управление, клюнул носом, начал опускаться, медленно входя в штопор. В багровом тумане космос выглядел сплошной трехмерной сетью из раскаленной докрасна проволоки. Две эскадры уже вовсю полосуют одна другую мощными лазерами, а потом, сойдясь ближе, выпустили миллионы аннигиляционных ракет. Часть их успевали поразить лазерами, часть разбилась о силовые щиты, но я видел, как некоторые заряды антиматерии выжигали страшные кратеры в толстой титановой броне. Корабли начали маневрировать, чтобы не дать второй ракете ударить в то же место, а третья так и вовсе может прожечь броню…

Мне почудилось, что космос наполнился роем бесчисленных мух: от огромных кораблей отделились небольшие десантные корабли и стремительно неслись к нашим кораблям, явно стремясь к абордажной схватке.

Подошел Додо, ковыряясь в зубах щепочкой, последний писк моды, тихонько взрыгивал, вид довольный, благодушный. Я вскрикнул:

– Додо!.. Вы что, не видите?

Он повернул голову к экрану, на миг в глазах мелькнуло что-то живое, потом вяло отмахнулся:

– Как все это осточертело…

– Что? – переспросил я. – Космические битвы?

Он поморщился:

– Битвы? Где битвы? Измельчал народ, давно не воевал. То-то дорсаи идут железной поступью… Это? Ах, полноте, это же обычная схватка с контрабандистами. Мерзавцы, все еще пытаются наладить подпольный… тьфу, подпространственный канал для наркотиков. Основные пути перекрыты, так они протянули сюда щупальце, пытаясь разведать обстановку. Напрасно! Не наткнулись бы на этот мелкий патруль, дальше настоящая застава с боевыми кораблями. Там им уже точно делать нечего.

Я онемел, потрясенный, с прилипшим к гортани языком. А Додо кивнул, пошел, продолжая орудовать зубочисткой из сосновой ткани, что в космосе куда драгоценнее, чем стотонный метеорит из золота.

Один из пиратских кораблей прорвался настолько близко, что, когда одновременный залп сотни наших кораблей вспорол ему корпус, космос вспыхнул яркой сверхновой, меня отшвырнуло от иллюминатора. Донесся далекий могучий грохот, словно трещат целые горные пласты, корабль заметно тряхнуло.

Свет померк, я увидел разбухающий ком багрового огня, похожего на атомный взрыв, он все разрастался, металлические части корабля выглядели изломанными надкрыльями жука. Пол под ногами дрогнул, накатила вторая волна взрыва. Я отчетливо видел темно-лиловые волны сгущенного взрывом пространства, за ними тянется разреженная пустота.

Подошел Гого, кивнул понимающе.

– Когда я первый раз увидел, – заметил он, – меня тоже впечатлило. Я ведь родом из маленького захолустного мирка с другого конца Галактики. У нас всего триста заселенных планет, а сами мы принадлежим к обособленной ветви курдов, что вот уже миллион лет борется за свободу и независимость, за выделение нам части пространства под Курдистан… Правда, я там пробыл недолго: учеба в Галактическом универе, градация, а после черного пояса по камасутре я уже и забыл о страдающей родине.