Больше, чем я просила - Екатерина Шерив

От его слов её сердце заныло. Она приложила руки к шее и к груди.

– Матвей, ты наверняка ошибаешься…

– Нет, Тата, это правда. Я не хочу ставить тебя перед выбором. Я знаю, для тебя его пока не существует. Но мы оба знаем о трудностях в твоей семейной жизни. Я понимаю, что ты испытываешь ко мне только дружеские чувства. Но ещё я точно знаю, что ты не могла не думать о том, каково это тебе быть со мной, в случае, если бы твой Артём не ответил тебе взаимностью. Ты даже можешь ничего мне на это не говорить. Я просто это знаю, потому что мы с тобой близкие по духу люди.

– Матвей, не путай, пожалуйста, любовь между мужчиной и женщиной и любовь между братом и сестрой…

– Тата, нет, – перебил он её, сдвинув брови. – Только не говори мне о том, что я тебе как брат.

– Но это так, – она услышала, как задрожал её голос от волнения. – И ты должен с этим смириться иначе мы с тобой больше не сможем общаться.

– Нет, Тата, – проговорил он, задержав дыхание, – ты просто сотрёшь меня с лица земли, если скажешь, что больше не хочешь меня видеть.

– Что ты, Матвей… Я не хочу, чтобы до этого дошло, – она сжала руки в кулаки и приложила к своему подбородку. – Я знаю, что это нелегко, но тебе придётся меня забыть, если ты хочешь, чтобы мы общались дальше.

– Хорошо. Я постараюсь держать себя в руках. У меня будет к тебе последняя просьба, – он убрал за ухо её локон, и его рука повисла рядом с её лицом. – Позволь тебя поцеловать…

– Нет, Матвей, мы уже об этом говорили. Я тебе этого не позволю.

Она отвернулась от него и сделала шаг назад.

– Но, Тата, что такого ужасного в моей просьбе? Я бы запомнил наш поцелуй на всю жизнь, и мне стало бы легче начать тебя забывать.

Тата подняла руки и обняла себя за голову. Глядя сейчас на Матвея, она как будто смотрела на себя в зеркало прошлого. Но ей никогда в голову не приходило просить Артёма о поцелуе. Она готова была пронести своё чувство через всю свою жизнь в одиночку, но не тревожа его. Хотя она ведь тоже первой призналась Артёму в любви… Нет, ей надо прекратить сравнивать. Сейчас совсем другая ситуация. Матвей, безусловно, был хорошо воспитан, но он не страдал таким как у неё обострённым чувством правильности. Ей надо об этом помнить всегда.

– Матвей, поцелуй не сможет тебе помочь и даже если сможет, то…

– То, что? Неужели моё безответное чувство не стоит этой жертвы с твоей стороны. Ты же говорила, что понимаешь, каково мне.

Тата посмотрела на него и твёрдым голосом произнесла:

– Я не могу так поступить с Артёмом. Даже если он ничего не узнает, я не могу.

– А если бы я это сделал, застав тебя врасплох, ты бы не чувствовала за собой вины?

Он сложил руки за спину и сделал пару шагов ей навстречу.

– Матвей, даже не вздумай. – Тата согнула ноги в коленях, и напрягла тело так, будто готовилась отбивать атаку. – Если ты это сделаешь, то сразу упадёшь в моих глазах.

– А как мне ещё справиться с моим чувством к тебе?

– Матвей, мне очень жаль, но я не знаю, – она развела руками. – Но поцелуй тебе в любом случае не поможет.

– Но почему? Или ты?.. – он задумался и поймал её взгляд. – Скажи, а не боишься ли ты, что если я тебя поцелую, то ты, возможно, почувствуешь ко мне что-то большее, чем дружба? Тата, если ты скажешь да, то это станет для меня таким огромным облегчением, какое только возможно в моей ситуации. Но, прошу, не обманывай меня.

– О Господи, Матвей… – она взялась за голову.

– Тата, ответь мне. Мне очень трудно. Помоги мне хотя бы в этом, пожалуйста…

От его сосредоточенного взгляда невозможно было спрятаться. У неё уже не было сил даже подумать над его словами. Да и зачем ей было о них думать? У неё есть муж, которого она любит. Боже мой, он сведёт её с ума своей настойчивостью!

Она приподняла плечи и стала жестикулировать раскрытыми ладонями, помогая таким образом словам «выходить» из себя.

– Ну я не знаю… возможно…

От её слов он поднял голову вверх, а потом подпрыгнул громко выкрикнув: «Да!»

– Матвей, ты что? – она уставилась на него, округлив глаза.

– Тата, ты меня просто осчастливила. Не знаю насколько мне этого хватит, но по крайней мере я точно смогу спокойно проводить тебя сейчас.

– Я очень рада, что помогла тебе, но… – проговорила она.

– Не нужно никаких но, – сказал он, подняв ладонь вверх. – Не расстраивай меня. Дай хоть немного помечтать.

– Матвей, я не хочу, чтобы ты обнадёживался… – заглянув в его глаза, произнесла она.

– На мою надежду ты никак не влияешь. Она только моя. Не нужно её убивать, Тата. Пусть лучше она умрёт во мне.

Его серьёзное лицо после этой фразы быстро сменилось на радостное. Этот взгляд сбросил большую часть камня с её сердца. Пусть его обрадовало то, что, наверное, лучше бы не обрадовало, но от этого он повеселел, а это и было самым главным.

– Хорошо, – она поймала себя на том, что тоже улыбается. – Мне тоже вдруг стало так легко. Матвей, – она взяла его руку и крепко сжала, – я хочу, чтобы ты знал, что я очень люблю тебя и не хочу терять такого друга как ты. Приезжай в Нижний Новгород. Я буду тебя очень ждать. А пока пиши мне, хорошо?

– Конечно… – он вдруг снова стал серьёзным, и это заставило её напрячься. – Тата, несмотря на нашу с тобой крепкую дружбы из-за своего чувства к тебе я очень сильно боюсь тебя потерять…

– Матвей, ты меня не потеряешь. Я тебе обещаю, – она постаралась вложить в свои слова как можно больше уверенности. – Но ты должен понимать, что слушать о твоих чувствах мне также тяжело как и тебе говорить о них.

– Я понимаю, – произнёс он, наклонив голову. – Я изо всех сил буду учиться контролировать себя. Ну, иди ещё раз ко мне. Я хочу обнять тебя крепко-крепко.

Она сделала робкий шаг вперёд, а он так резко притянул её к себе, что Тата при соприкосновении с его плечом отскочила от него. Матвей положил голову на её плечо и стал немного покачиваться. Он продержал её в своих руках