Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц - Алексей Иванов

Я предал ее. Сдал с потрохами своему господину. Игра Дамблдора или нет, но сообщение о пророчестве Волдеморту принес я и только я — словно собака, которая приносит хозяину палку. Это был смертный приговор Лили и ее семье.

Хотел ее спасти?

Хорошо, допустим — Лили уцелела. Спаслась сама, Волдеморт ее пощадил, Дамблдор пришел на помощь. Что дальше? Она сразу же бросилась бы ко мне в объятия? Ко мне, виновнику гибели ее мужа и сына? Смешно! Да мы бы стали злейшими врагами. И никакое вмешательство Дамблдора это бы не исправило. И что бы я делал, если бы мы сошлись в схватке? Убил бы ее или дал убить себя? Не хочу об этом даже думать.

Память — мой вечный личный ад. Достойная награда за подлость, трусость и предательство.

Мы сами творцы своей судьбы. Слабаки всегда будут искать оправдание собственной слабости. Пенять на обстоятельства, винить во всем политиков, плохую карму. Это ведь так просто списать все свои неудачи на дурную власть, плохую погоду, неправильное положение звезд и общее несовершенство мира. Который, вот ведь гад, не спешит возвести на пьедестал и обогатить такого замечательного тебя.

Да, мы сами творим свою жизнь. И должен признать, что первую свою жизнь я бездарно слил в унитаз. Жаль, что понял я это только ближе к концу. На что я потратил свои лучшие годы? Службу двум властолюбивым уродам, желающим переделать мир. Разумеется к его — мира — благу.

Чего я достиг?

Декан Слизерина и самый ненавистный директор за всю историю Хогвартса. Поставивший к тому же антирекорд по длительности пребывания на этом посту. Да и директором я только назывался. Хогвартское место силы мне так и не подчинилось, что только подтверждает мои предположения о неокончательной гибели Старика. Достижения, прямо скажем, не впечатляющие.

Периодическое вытаскивание Мальчика-Который-Постоянно-Попадает-В-Неприятности из опасных историй, в которые он столь любил влипать. И попытки (часто тщетные) обучить сына Лили хоть чему-то полезному.

Надо было сразу плюнуть на все и сбежать. Куда-нибудь далеко, туда, где меня никто не стал бы искать. Австралия, Южная Америка. Волдеморт и Дамблдор не всесильны, там бы они меня не достали. Да и вряд ли бы вообще стали искать, и у одного и у второго полно пешек помимо меня. С моими талантами я мог бы сделать себе имя и заработать состояние. Да мне под силу было бы стать вторым Фламелем!

Было бы это трусостью?

Можно ли назвать трусостью желание держаться подальше от всей этой дурно пахнущей субстанции именуемой борьбой за власть над Магической Британией? Нет в этой борьбе ни правых, ни виноватых. Есть лишь кукловоды, солдаты и жертвы. Причем первые практически недосягаемы, а вторые очень легко переходят в разряд третьих.

Долг жизни перед Джеймсом Поттером?

А был ли этот долг? Или меня просто убедили, что он есть? Я ведь подставил семью Поттеров под удар, когда рассказал о пророчестве нашему Темнейшеству. Джеймс и Лили погибли из-за меня. И если Лили я пытался спасти, то о Джеймсе даже не думал. Будь на мне действительно Долг Жизни, то я как минимум лишился бы своей магии.

Да, думаю, что моя старая догадка была верна — тот случай со спасением меня из пасти обернувшегося Люпина был подстроен. Может Дамби, а может и самим Поттером. Хотя понять не могу, зачем последнему это могло понадобиться?

Долг перед Лили?

Да, наверное, это единственное что меня держало — раскаянье и чувство вины за ее гибель. И добрый Дамблдор со своим «Мы должны позаботиться о сыне Лили». Знал бы я тогда — в чем будет выражаться эта забота, то бежал бы, захватив с собой младшего Поттера. Потом бежать было уже слишком поздно. Впрочем, как и сейчас…

Огневиски в стакане вновь как-то слишком резко кончилось. Беда с этим огневиски — оно постоянно пропадает как-то внезапно. По телу разлилось приятное тепло, а в голове наоборот почему-то прояснилось. Налив второй стакан, я достал сигарету из пачки, закурил и вновь погрузился в раздумья.

Глава 24

Свидание

Убивать меня научили, а вот ухаживать — нет.

Пробуждение было ужасным. Заснул я прямо в кресле, и всё тело ужасно затекло. Жутко хотелось пить. Во рту стояла настоящая помойка, голова просто раскалывалась, а жизнь казалась еще более отвратительной, чем она есть на самом деле (даже не думал, что подобное возможно).

Мужественно подавив сорвавшийся было с губ стон, я все же поднялся на ноги. Кровь прилила к голове, в висках заломило. Похоже, что две бутылки огневиски для этого не испорченного годами упорных тренировок тела еще слишком много. Ничего, у нас впереди еще годы практики.

Стены шатала какая-то гнида, потолок слегка покачивался, а земное притяжение ощущалось как никогда сильно. Медленно доковыляв до шкафа с запасом зелий, я открыл его и стал искать «Антипохмельное».

В этот раз стоны и ругань я уже не сдерживал — зелья не было. Более того, его и не могло быть. Память услужливо подсказала, что данное зелье я посчитал не особо нужным, и запасов его и не создал.

Я вновь застонал. Идиот! Зная себя посчитать ненужным «Антипохмельное» — нет, ну точно идиот. Лили и Макдональд были правы тогда в поезде, а я на них еще и обижался. На правду обижаться нельзя.

Попытаться сварить что-то в таком состоянии? Ну уж нет!

Покопавшись еще в зельях, но так и не найдя ничего способного избавить меня от этой жуткой головной боли я поплелся умываться.

Холодная вода слегка притупила боль. А зубная паста привела дыхание из состояния «кошка сдохла» в состояние «кошка сдохла в сосновом лесу». Немного подумав, я полностью разделся, включил холодную воду и залез под душ. Водная струя бичом стеганула по телу, зато головная боль сразу как-то отступила на второй план. Где-то через полминуты я решил, что достаточно поиздевался над собственным телом и выскочил из ванной.

С умывальными процедурами было покончено, тело приведено в относительный порядок. Настроение с «поганого» поднялось до отметки «паршивое» (то есть пришло в норму). Сменив одежду, я пошел на кухню. На спинке дивана в гостиной дремал Петр. Отослав его с письмом к Лили, я оставил одну из форточек открытой, чтобы ворону не пришлось ночевать на улице.

Странно, что вредная птица не разбудила меня, требуя свой завтрак. Стараясь не потревожить Петра, я закрыл форточку. Согревающие чары на квартире работали как надо, но с нее довольно ощутимо дуло. Да и зима в этом году выдалась слишком суровой.

Добравшись до кухни, я сел за стол подпер голову левой рукой и, не глядя, взмахнул палочкой. В дровяной плите вспыхнул огонь. Начищенный до блеска медный чайник наполнился водой и перелетел на плиту. Кружка и банка кофе спланировали с одной из полок и замерли на столе передо мной словно солдаты на плацу.