Отдайте мне ваших детей! - Стив Сем-Сандберг

После долгой неподвижности свободные движения даются с трудом. На руки и ноги Адаму словно надели колодки, голову трудно удерживать прямо. Любой, кто увидел бы его сейчас, сказал бы, что он тень прежнего Адама.

Может, это и правда. Он пережил самого себя.

Пережил, несмотря ни на что.

Слепяще-белый зимний свет над полями и лугами, еще покрытыми снегом.

Но кое-где уже протаяли участки темной земли. Мир черно-белый, с полосками снега, бегущими по черным полям отражениями великой небесной белизны.

На белом двигаются люди. Они идут по той же дороге, по какой колонны рабочих раньше ходили на Радогощ. Но эти двигаются свободнее; они словно отказались подчиняться командам. Время от времени кто-нибудь из них останавливается, кричит или машет руками над головой. При этом останавливается вся колонна, и остальные тоже принимаются кричать и махать руками. Расслышать слова невозможно. Голоса сливаются в звуковую стену, такую же резкую и враждебную, как световая стена, небо.

Не ему ли они пытаются подать сигнал? Не он ли предполагаемый адресат этих криков? Неужели они видят его (он сам едва различает их)? Расстояние слишком велико.

Несколько фигур отделяются от толпы и бегут к нему.

Их трое. Первым бежит Юзеф Фельдман. Адам сразу узнает быстрые, раскачивающиеся, стремительные шаги. Фельдман совершенно красный — от волнения и тревоги, словно ему трудно собрать разные части самого себя под одно связывающее их лицо.

Фельдман что-то кричит, и из крика выплывают отдельные слова.

Адам составляет из них:

«Русские… пришли…»

Потом, словно слова Фельдмана послужили скрытым сценическим указанием, на Загайникову выворачивают первые советские машины. Настоящие бронемашины: гусеничные танки КВ, испачканные глиной по самую пушку, красные знамена с серпом и молотом развеваются сзади, над грохочущими, ревущими моторами. На каждом возле орудийной башни сидят по два-три человека. Некоторые поют. Во всяком случае, Адаму кажется, что он слышит песню, которая поднимается и опадает вокруг него.

Фельдман пытается прокричать что-то из глубин пения и танкового грохота, но песня заглушает его слова. Адам не выдерживает и бежит вниз, к Загайниковой, откуда одна за другой выезжают колонны: танки и машины снабжения с радиоаппаратурой.

На полпути к танкам он останавливается и машет.

Фельдман тоже машет — долго, широкими движениями. Его слова звучат как «Иди сюда… сюда…»

Но Адам не обращает на него внимания. Он должен принять этот дивный миг свободы всем телом. Иначе освобождение не состоится.

Теперь он видит: заграждения и колючая проволока на дальнем конце Загайниковой порваны, будка, где стояли немецкие часовые с автоматами на животе, перевернута. По ту сторону границы раскинулся тот же пейзаж, что и здесь. Те же пятна солнечного света, те же грязные лужи тающего снега. Адам больше не может сдержаться. Он бежит к прорванному заграждению, прямо на свободное поле, и начинает плясать, вскинув руки — торжествующе — к безграничным белым небесам.

И тут раздается первый выстрел. Сразу после него — тишина.

Адам не понимает, почему ноги вдруг стали непослушными. В нахлынувшей панике он осознает, что стреляют по нему.

Откуда? И кто?

Он оборачивается, чтобы махнуть рукой, показать, что это ошибка. Они — освободители. И он никогда не был ничьим врагом.

Но над Марысином раздается еще один выстрел, и Адам падает лицом в сладкую, черную, вязкую землю.

Он изо всех сил пытается вытащить лицо из грязи и повернуть его вверх, к свету.

Небо застывает под углом. Неба больше нет.

Действующие лица

Gettoverwaltung (гражданская немецкая администрация гетто)

ГАНС БИБОВ, амтсляйтер, глава гражданской администрации гетто.

ЙОЗЕФ ХЕММЕРЛЕ, начальник финансового управления гетто и отдела закупок.

ВИЛЬГЕЛЬМ РИББЕ, ответственный за надзор над еврейской рабочей силой, за эксплуатацию конфиската, а также за деятельность фабрик гетто.

ЭРИХ ЧАРНУЛЛА, ответственный за металлообработку и поставки вермахту.

ХАЙНРИХ ШВИНД, ответственный за снабжение на Балутер Ринг и станции Радегаст, а также за завоз продуктов питания в гетто.

Прочие немецкие чиновники (в т. ч. военные и полицейские)

ОТТО БРАДФИШ, оберштурмбаннфюрер СС, с 21 января 1942 г. — руководитель отделения гестапо в Лицманштадте, отвечал за депортации из гетто в Хелмно в январе 1942 г.; ранее участвовал в айнзацкомандах на Украине. Начиная с 2 июля 1943 г. — обербургомистр Лицманштадта (после Вернера Венцки).

ГЮНТЕР ФУКС, гауптшарфюрер СС и криминалькомиссар, руководитель Отдела II В-4, позднее — IV В-4, отдела по «решению еврейского вопроса».

АЛЬБЕРТ РИХТЕР, штурмшарфюрер СС и криминальсекретарь, отвечал за штаб-квартиру гестапо в гетто (Лимановская, 1), первый заместитель директора отдела по «еврейскому вопросу».

АЛЬФРЕД ШТРОМБЕРГ, криминальоберассистент, сотрудничал с Отделом II В-4 по «еврейскому вопросу» в штабе гестапо в гетто Лицманштадта.

Юденрат Лицманштадта (еврейская администрация гетто в Лодзи)

МОРДЕХАЙ ХАИМ РУМКОВСКИЙ, председатель юденрата, староста евреев; 28 августа 1944 г. с последним эшелоном доставлен в Освенцим, убит вместе с остальными членами семьи, вероятно — в день прибытия.

ДОРА ФУКС, личный секретарь Румковского и руководитель аппарата председателя, одна из ближайших доверенных лиц Румковского. В качестве переводчика отвечала за контакты с немецкими властями. Пережила войну и эмигрировала в Израиль.

МЕЧИСЛАВ АБРАМОВИЧ, секретарь и личный помощник Румковского.

ЮЗЕФ РУМКОВСКИЙ, брат Румковского, глава отдела здравоохранения и «высшей контрольной палаты» (FUKR, Fach und Kontrollreferat), которая должна была бороться с коррупцией в гетто. Депортирован последним транспортом в августе 1944 г. и убит в Освенциме вместе с остальными членами семьи.

РЕБЕККА (РЕГИНА) ВОЛК, начальник так называемого «центрального секретариата», позже (вплоть до весны 1944 г.) — Секретариата на Дворской, Секретариата Волкувны.

ДОКТОР ВИКТОР МИЛЛЕР, руководитель отдела здравоохранения (в 1941 г. году сменил на этом посту доктора Леона Шикера).

ЛЕОН РОЗЕНБЛАТ, начальник еврейской полиции гетто (по сент. 1940 г. включительно назывались HIOD, Hilfsordnungdienst), впоследствии утратившей влияние; долго занимал символический пост «помощника старосты евреев».

ШЛОМО ГЕРЦБЕРГ, председатель правления Марысина, с административной точки зрения — анклава гетто; также комендант Центральной тюрьмы и IV полицейского участка (район Марысин). Депортирован и убит с остальными членами своей семьи в марте 1942 г.

АРОН ЯКУБОВИЧ, директор Центрального бюро по трудоустройству (Centraler Arbeits-Ressort); переведен из гетто Лицманштадта в одну из специально образованных Гансом Бибовым рабочих бригад в Заксенхаузене. Пережил войну.

СТАНИСЛАВ (ШАЙЯ) ЯКОБСОН, председатель еврейского суда в гетто; депортирован и убит в Освенциме в августе 1944 г.

ДАВИД ВАРШАВСКИЙ, директор Главного ателье (пошивочных мастерских); убит в Освенциме в 1944 г.

ГЕНРИК НЕФТАЛИН, начальник отдела по статистике и учету населения гетто (Meldeamt, statistiche Abteilung) и архива; убит в Освенциме в 1944 г.

ШМУЛЬ РОЗЕНШТАЙН, заведующий единственной типографии гетто; в этом качестве назывался руководителем «отдела пропаганды» председателя. Розенштайн был также редактором газеты «Гетто Цайтунг», издававшейся в первые девять месяцев существования гетто.

ДОКТОР МИХАЛ ЭЛИАСБЕРГ, личный врач председателя (из числа тринадцати врачей, которых Румковскому разрешили завербовать в Варшаве и которые прибыли в Лодзь в мае 1941 г.).

ЭСТЕР (ЭТКЕ) ДАУН, секретарь, одна из ответственных за телефонную связь в канцелярии Румковского. После войны вернулась в Лодзь, но впоследствии эмигрировала в Израиль.

Особый отдел (зондеркоманда, с сент. 1942 г. — зондерабтайлунг)

ДАВИД ГЕРТЛЕР (арестован в гетто 12 июля 1943 г.).

МАРЕК (МОРДКА) КЛИГЕР (назначен преемником Гертлера в июле 1943 г.).

Семья Румковского (и обслуживающий персонал)

МОРДЕХАЙ ХАИМ РУМКОВСКИЙ, староста евреев (см. выше).

РЕГИНА РУМКОВСКАЯ (РУХЛЯ), жена Румковского (с дек. 1941 г.).

СТАНИСЛАВ РУМКОВСКИЙ (урожденный Штерн, 1927 г.), приемный сын (с сент. 1942 г.).

ЮЗЕФ РУМКОВСКИЙ, брат Румковского.

ЕЛЕНА РУМКОВСКАЯ (принцесса Елена), жена Юзефа Румковского, отвечала за бесплатные кухни и места приготовления пищи в гетто после их «национализации» (в том числе те, которые содержались различными партиями, общественными и благотворительными организациями).

ЯКУБ ТАУЗЕНДГЕЛЬД, адвокат и управляющий доходами Румковских, в т. ч. самого Хаима Румковского.