Стажер Ли Су Джин 2 - Роман Таймири

удивился господин Хван и так же карикатурно осмотрел помещение, словно искал этого айдола, о котором упомянул его собеседник. — Если ты о Су Джине, то вкладываться в его пиар имеет смысл, если он хотя бы сможет хоть что-то показать как исполнитель K-pop. Позвать его на музыкальное шоу? Так он не умеет петь. Танцевальное? По словам тренера, с этим у него ещё хуже. Где ты видишь здесь айдола? По контракту рядом с нами сидит вообще композитор.

Словно сдавшись, он поднял и развёл руки.

— В принципе, справедливо, — сказал я, пожав плечами.

Ничего не имею против данной оценки.

— Видишь, Су Джин с этим даже не спорит, — указал он на меня.

— Ничего не имею против объективной оценки, — добавил я. — Я действительно плохо пою и танцую.

— А ещё я не понимаю, что с ним делать в контексте контракта, — вздохнув, словно он был бессилен, продолжил мужчина. — Срок его действия — около трёх лет, прав на песни мы не имеем, ещё и до ужаса странное распределение роялти и доходов… — остановившись, он посмотрел на меня. — Конечно, если бы наш Макнэ согласился заключить стандартный контракт… — затем взгляд в сторону господина Муна. — Или его менеджер смог бы его убедить это сделать. Тогда я бы мог попытаться что-то придумать, и парень уже сейчас смог бы начать зарабатывать на рекламе ещё до дебюта.

— Всё в порядке, господин Хван, — с любезностью я обратился к исполнительному директору. — Не стоит так волноваться и стараться ради меня, я всё понимаю.

От моих слов в этот раз его лицо всё-таки дало трещину, и на мгновение его щека дёрнулась.

— В общем, сегодня на собрании мы приняли решение, что Су Джин до дебюта исключён из всякой сольной активности. Участвовать в шоу, радио и стримах он будет только со своими старшими, а всё остальное время отойдёт для его тренировок.

///

— Если ты считаешь, что Хван Чон Су не заметил издёвки в твоём голосе, то спешу тебя разочаровать.

Выйдя из зала, мы вместе с господином Муном не спеша шли в сторону лифтов.

— Так я этого и не скрывал, — ответил я. — Но всё-таки я надеюсь, что сумел остаться в рамках вежливости. В остальном… У нас с ним отношения ещё с первой встречи не сложились. Так что ничего страшного.

— Не хочешь принять его предложение? — внезапно спросил мужчина, когда мы подошли к дверям лифта и стали его ожидать. По его тону мне не казалось, что он хочет меня убедить, скорее интересовался моим мнением. — В обычном контракте айдола на самом деле нет ничего такого… Их отчисления на восемьдесят процентов зависят от рекламы. А исполнительный директор выставил тебе ультиматум с контрактами. Это его область полномочий, и если он захочет, то оставит тебя практически без денег.

— Вы же знаете, из какой я семьи, — неопределенно повёл я плечом. — К тому же я школьник, и на обеды в столовой мне денег хватает. Тем более зарабатывать я хотел на музыке.

— Точно, музыка, — произнес менеджер Мун и, скривившись, приподнял ладонью очки и потёр глаза. — Насчёт неё Ю На просила тебя отпросить с тренировок. Авторский клип «Обезьянки» вышел крайне не вовремя, ещё и у девочек, кажется, намечаются какие-то проблемы.

Дверь открылась, и мы зашли внутрь.

— Угу, она мне сегодня звонила, — указал я на свою осведомлённость о её просьбе.

— Чёрт… — тихо выругался он одними губами. Но, стоя рядом, я его услышал. — Сразу же после указаний Чон Су освобождать тебя от тренировок по танцам и музыке… Как же всё происходит не вовремя, — закончив свой монолог, он полуобернулся ко мне. — Попробуешь им помочь?

— Я даже не в курсе, в чём их проблема, — подметил я. — И чем могу помочь целой студии звукозаписи? Но если надо, то могу посмотреть.

///

Студия звукозаписи, в которую мы пришли, выглядела не совсем так, как я привык. Здесь был просторный зал для танцев с возможностью выставить реквизит и застеклённой комнатой в дальнем углу, с приставленной к ней аппаратурой. За столом с компьютером и панелью управления сидел знакомый мне композитор Джейкоб, тот, который приехал из Америки и должен был работать с K-pop здесь, в агентстве.

Как только мы зашли внутрь, нас тут же заметила Агдан и её пепельноволосая подруга. Сказав ей что-то, она направилась к нам навстречу.

— Су Джин, это бардак, полный бардак! — подбежав ко мне, она тут же начала тихо, но эмоционально возмущаться.

Тихий голос, которым она шептала, чтобы её все не услышали, компенсировали размашистые взмахи руками.

— Очень содержательно, — пришлось признать мне. — А по существу?

— Я оставлю вас, — произнёс менеджер Мун и прошёл дальше, к застеклённой комнате, внутри которой я заметил самую мелкую из «Эклипс» — Эн Би. По всей видимости, именно её голос сейчас записывали.

— По существу, — она нагнулась почти впритык к моему уху. — Тот клип на нашу с тобой «Обезьянку» выглядит лучше, чем тот, который мы снимаем! И это не говоря уже о самой музыке, — договорив, она украдкой бросила взгляд на их композитора Джейкоба. — Я понятия не имею, что у него в голове, но я считаю, что он задался целью переделать всё настолько, чтобы песня максимально отличалась от твоего оригинала. Су Джин, он всё портит!

— Угу, — сложив губы в трубочку, я тоже посмотрел в спину Джейкоба. На нём сейчас была бордовая рубашка с нарисованными цветами. — Нет, я в принципе понимаю причину твоего возмущения, но что я по-твоему могу сделать? У меня здесь статус ниже, чем даже у тебя?

— В смысле, даже? — офигела она от такой постановки вопроса. — Я певица с огромной аудиторией и лучшим в агентстве голосом. Очевидно, что мой статус выше.

— Ага, а по теме?

— А по теме, — бодро начала она, но тут же сдулась. — Не знаю. Пойди послушай, может, он к тебе хотя бы как к автору оригинала прислушается.

Как только мы подошли, дверь стеклянной комнаты открылась, и оттуда вышла Эн Би.

— Привет, Су Джин, — помахала она мне рукой.

— Привет, — кивнул я девушке.

— Су Джин? — обернувшись, Джейкоб увидел