И мечты станут явью - Анна Май

не спешила выполнять свое ответное обещание кормить няню своей дочки. И жалела каждый кусок. Брать творожный сыр татарка запретила – это только для ребенка. Другие молочные продукты она не покупала. Эля не могла выдержать хронический недостаток протеина и однажды купила на свои деньги самый дешевый йогурт, но Жанна его съела. Весь. А как замену предложила прокисший фасолевый суп. И наорала, когда спустя несколько дней Эля отказалась от грибного: – Какую-то аллергию выдумала!

– Жанна, у тебя самой нос течет от цветущих растений! Просто у нас разные виды этой напасти.

– Все равно, вся твоя аллергия у тебя в голове! – если бы. Из витаминов Жанна покупала теперь только апельсины. Эля из-за острой нехватки любой доступной еды как-то съела один – и потом несколько дней чесалась от появившейся красной сыпи. Потом крапивница прошла, но появилось раздражение на кистях рук – от ядреной химии, с которой приходилось убирать дом, татарка требовала ежедневной уборки. А перчаток не было.

– Жанночка, посмотри: мои руки ободраны в кровь! Мне нужна передышка, хотя бы пара дней, потому что становится все хуже.

– Знаешь, тебе придется искать себе другое место, мы не сможем ужиться. Мне нужен человек, который бы мне помогал, – Жанна вдруг прекратила орать, с недоброй усмешкой глядя на Элю. Ожидая, что та начнет умолять, обещая исполнить все прихоти. Только Эля при всех трудностях с телефоном уже сумела обеспечить себе запасной аэродром!

– Сорри, если я не соответствую твоим требованиям, но тебе осталось терпеть меня всего несколько дней. В следующее воскресенье я перееду.

– Главное, что ценят мужчины в женщине – чистоплотность! – словно не слыша Элю, провозгласила Жанна. Хотя незаметно, чтобы ей самой это здорово помогло.

– Жан! Я нашла место хаускипера.

– Так ты поэтому не хочешь убирать? Потому что здесь тебе ничего не платят?

– Нет. Просто я боюсь с такими руками показываться Джейн – вдруг она решит, что это опасная заразная болезнь? Помнишь, когда мы обо всем договаривались, ты согласилась, что мы будем убираться по очереди раз в неделю. Сейчас я мою ванну с унитазом каждый день, и мойку. Но пол и пыль… мы же не в больнице!

– Знаешь, такую горничную, как ты, никто не будет терпеть – тебя выгонят через пару дней, – с притворным сочувствием вздохнула Жанна. – Ты потом оценишь, в каких райских условиях тут оказалась – да будет поздно.

На фоне Жанны Роберто теперь казался Эле нереально хорошим человеком. Еще недавно она была готова поскорее его забыть и даже думала: а не отправиться ли лучше вместо итальянца в понедельник (они договорились: Эля приедет к нему в гости 21-го) в местное интернет-кафе? За деньги на дорогу можно 5 часов там просидеть! Пообщаться с новыми претендентами. Но с каждым днем тоска по Роберто крепла: по его поддержке, его шуткам, просто присутствию рядом. Эле хотелось уже не секса, а просто смотреть, как ее любимый что-то делает – что угодно, моет посуду или гладит Джошеву школьную форму, например. И ей тоже хотелось мыть для него посуду.

Меж тем Памми предложил Жанне пожениться. Но ей теперь больше нравился Джо, бизнесмен родом с Кипра. И было любопытно, каким окажется Клаудио: «Пусть он бедный, но добрый и щедрый и готов мне все отдать! Понимаешь, он скоро приедет – ну как я сейчас опять с Памми сойдусь? И как скрывать звонки от Памми, когда здесь будет Клаудио? Как ты думаешь, мне с ним спать в первую ночь? Вдруг он мне так понравится – но тогда он решит, что я легкодоступная! Вообще, зачем мне этот Памми, если, может, я уеду в Италию. А что! Нет, ну а как же мой бизнес? Надоело от мужиков зависеть!».

– Хочешь расскажу, как я в Москве лесбиянкой была? – вдруг ни с того ни с сего спросила Жанна.

– Что?!

– Это в те полгода, когда я Райана дожидалась. Я от скуки и одиночества сошлась тогда с одной бабенкой, Карина звали. Ей было 35, но выглядела на 20. У нее такая фигурка была, умм! Попа – как две вишенки, – Жанна мечтательно улыбнулась. А Эля думала: «Вот ужас! Только бы она не начала приставать ко мне! Какое счастье, что она считает меня некрасивой!».

Вечером в дверь позвонили – за ней стояла женщина в возрасте неприметной внешности. Оказалось, это новая квартирантка Марина, горничная при отеле.

– Пока ты еще здесь, она в living room поживет, – объявила Жанна. Татарка побежала на очередное свидание, а Эля решила распросить, как Марине здесь живется. Оказалось, она приехала в Лондон вскоре после дефолта 98-го и с тех пор нелегально здесь.

– Одна моя знакомая моего возраста каждый день целый год ходила на свидания – и в итоге вышла замуж за состоятельного бритиша. Причем она совсем не красавица. Я себя тоже пыталась заставить ходить на dates, но на самом деле не хочу я уже никакой любви, хочу только увидеть родных – дочка без меня выросла, внучка без меня родилась. Маму похоронили без меня! Хочу домой, в любимый Питер! Но если я отсюда уеду, обратно меня уже не пустят. Я всегда своим близким деньгами помогала и не хочу стать камнем у них на шее. Что за работу я в моем возрасте найду? Уборщицей за копейки? Тут за уборку дерьма хоть платят.

– За эти годы в России многое изменилось. Раньше да, всё стояло и работы для инженеров было не найти – но сейчас все по-другому!

– У меня большой стаж, но только в роли горничной – кому нужен такой инженер? И возраст уже… Просто не знаю, что делать. – Эля видела: Марина хотела бы заплакать, чтобы стало легче. Сейчас можно, это безопасно, ее не уволят. Но в силу долгой привычки сдерживать эмоции она просто не может. Прекрасно, когда человек умеет так владеть собой. Но при этом страшно подумать, что у него внутри! Хорошо, если все только замерзло в ожидании солнышка. Но если там ко времени, когда оно выглянет, все окончательно вымрет?

Марина ушла, сказав, что переедет к Жанне через несколько дней. Эля отправилась чистить зубы на ночь. Небольшое окошко в ванной было открыто, оттуда тянуло свежим воздухом. В доме напротив уютно светились окна. И Эля вдруг подумала: «Где же ты, мой дом? Где меня примут и будут любить такой, какая я есть?». В коттедже наискосок включили танго. И на несколько мгновений в мире остались только она, это танго,