Мост душ - Фиона Макинтош

— Да, я знаю его.

— Он жив, ваше величество?

— Не могу сказать.

Сердце Уила забилось сильнее, но следовало соблюдать осторожность. Нельзя показать, что он знает больше, чем могло быть известно Илене.

— Понятно. Вы держите его в темнице?

— Да.

— Можно попросить вас узнать, жив ли он?

— Это зависит от многого.

— От чего же, ваше величество? — Уил попытался добавить в голос очарования.

Король приложил к губам палец, услышав стук в дверь.

— Войдите, — сказал он. На пороге появился слуга.

— Простите, ваше величество. Борк спрашивает, можете ли вы уделить ему минутку. У него очень важное сообщение.

«Борк!» — Уил очень хорошо помнил это имя. Именно этот воин едва не сорвал их побег в предыдущий раз. Надо было убить его, а не слушать уговоры Лотрина.

Король был явно недоволен, что ему помешали.

— Хорошо. Но у него не больше минуты. И передай Борку, новость действительно должна быть очень важной, иначе ему не сдобровать. — Слуга исчез за дверью. — Простите, Илена, — сказал Кайлех, — это не займет много времени.

Уил вежливо улыбнулся.

Борк, заметно нервничая, вошел в комнату. Уил напрягся, горец до сих пор хромал и наверняка не забыл удар мечом, что нанес Корелди.

— Ты некстати, Борк, — заметил Кайлех. — Я не один, как ты можешь заметить.

Молодой воин кивком поздоровался с Иленой и низко поклонился королю.

— Простите меня, ваше величество, но я принес плохую новость.

— Плохую? — переспросил Кайлех. — Тогда выкладывай.

— Я могу говорить свободно? — спросил он, глядя на гостью короля.

— Говори быстрее, не тяни, — рассердился Кайлех.

— Хорошо, ваше величество, — пробормотал Борк и отвесил еще один поклон. — Дело в том, что я… ну, проходил сегодня вечером мимо конюшни и услышал ужасный шум. Это был ваш жеребец, ваше величество.

— А где был Мегрин? — спросил король.

— Именно об этом я и хотел вам сказать. Мегрин мертв.

Король помолчал немного, пытаясь взять себя в руки.

— Его убил конь? — громко спросил он, размышляя, могли Лотрин совершить такое.

— Нет, ваше величество. Он убит одним из наших и гренадинцем.

— Что?! — вскричал Кайлех, уже не думая о соблюдении приличий. Уил встал и отошел в сторону. Что же могло произойти между Аремисом и Галапеком, раз дело дошло до убийства?

— Фарроу тоже был там? — спросил король.

Борк кивнул.

— Но сделал это не Фарроу, ваше величество.

— Говори. — Лицо Кайлеха потемнело, глаза сверкали от гнева. Король едва сдерживался. Уил знал этот взгляд, когда-то он видел его глазами Ромена. Все говорило о том, что нужно бежать, но возможности он не видел. Мужчины забыли о нем, и Уил внимательно осматривал комнату в поисках пути к отступлению. Но других дверей, кроме той, возле которой сейчас стоял Борк, не было. Уил оказался в ловушке.

— Это сделал Мирт, ваше величество.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Даже воздух, казалось, сгустился в этот ужасный момент.

Голос Кайлеха, когда прозвучал, напоминал стон. Слишком сильным был удар. Еще одно предательство, предательство человека, которому он доверял, как себе самому.

— Ты уверен?

Борк кивнул. Его взгляд перебегал с Илены на короля.

— У меня было свидание с девушкой, ваше величество. Простите. Мы с ней устроились на сеновале, над стойлом вашего жеребца, когда вошли двое. Я сразу узнал Мирта, да и гренадинца не трудно было распознать, несмотря на полумрак в конюшне.

— Продолжай, — приказал король. Он напрягся, как хищник, готовый броситься на добычу.

Борк замялся. Горец, похоже, уже пожалел, что решился донести эту страшную новость до короля. «Ну что, Борк, стушевался», — со злорадством подумал Уил, наблюдая за мучениями солдата, пытавшегося объяснить королю то, что тот не хотел слышать, но требовал рассказать.

— Мирт и Фарроу, они… — Борк все никак не мог заставить себя продолжить.

— Что? Что они сделали? — почти закричал Кайлех.

Борк перевел дыхание.

— Они разговаривали с Галапеком, ваше величество.

Если до этого Уил и думал, что атмосфера в комнате напряжена до предела, но теперь понял, что ошибался. А это был зловещий знак. Борк постарался заполнить тишину.

— Гренадинец разговаривал с конем, словно тот мог его слышать, и Мирт тоже. Они… меня просто поразили, ваше величество, — сказал он и посмотрел на короля в поисках поддержки.

— Продолжай!

— Они называли коня Лотрином.

У Кайлеха вырвалось гневное восклицание. Он схватил кувшин с вином и разбил его об пол. По гранитной поверхности разлилась сиропообразная жидкость цвета меда.

— Заканчивай скорее, Борк, черт тебя побери! — воскликнул король.

Впервые Уилу довелось видеть Кайлеха потерявшим над собой контроль.

Борк заторопился.

— Конь заволновался, когда они к нему обратились, заржал и стал бить копытом в стену. Фарроу сказал, что Галапек просит отпустить его на свободу.

— И они его выпустили? — спросил король.

Борк покачал головой.

— Им помешал Мегрин. Он спросил, что они делают в конюшне. Мирт сначала растерялся, ваше величество. Тут заговорил гренадинец, он сказал, что хотел прокатиться верхом или что-то в этом роде. Мегрин ответил, что должен о них доложить, потому что после исчезновения моргравийского пленника, Герина, барши приказал докладывать о каждом, кто окажется рядом с Галапеком.

Уил уставился в пол, но почувствовал, что при упоминании о Герине король посмотрел в его сторону. Он изо всех сил старался создать впечатление, что Илена чувствует себя очень неловко, став невольной свидетельницей этого разговора, но когда Борк назвал имя пленника, сохранять спокойствие было уже невозможно.

Воин заспешил, стараясь как можно скорее добраться до конца.

— Мегрин сказал, что сию минуту пойдет к вам, ваше величество, и тогда Мирт его схватил. Фарроу пытался его остановить, но не успел, и Мирт задушил Мегрина. Тут уж я не стал дожидаться, что будет дальше, вылез через маленькое окошко на лестницу и сразу прибежал сюда. Правда, мне показалось, гренадинец тоже направился к вам, — сказал он и оглянулся, словно опасаясь, что тот уже пришел и стоит за его спиной.

— А Мирт?

— Он пошел искать Рашлина, ваше величество. Фарроу хочет узнать, что случилось с моргравийским пленником. Мегрин успел сказать, что барши забрал его для своих опытов.

Рассерженный, Кайлех подошел к окну. В темноте едва проступали силуэты угрюмых вершин — в Скалистые горы ночь приходила рано.