Камбрия — навсегда! - Коваленко Эдуардович

Проказничать на «Пантере» не стали. Зато, когда тяжёлая колесница вышла к песчаному пляжу, наплакались. Колёса решительно не желали идти по песку. Найти же кусок отмели, не перекопанный так, словно стадо кабанов искало жёлуди…

И то — мимо, по римской дороге, прошли три войска туда и два обратно. И каждое щедро платило за варёных моллюсков. И сейчас все мидии — не на отмели, а в корзинах осмелевших жителей долины Тафа. Варёные. Оставалось тащиться через пляжи, искать ещё не обобранного участка. Хорошо, не по песку.

Вот, наконец — чистый участок пляжа.

И толпа сборщиков. В стороне стоят ослы с плетёными корзинами, в которые удобно складывать взятую у отлива добычу. Стоят. Ждут, когда море откроет их поле…

Немайн вылезла. На неё глазели в пять сотен глаз. Женских. Захотелось самой в песок закопаться. Или повернуть колесницу. Но позади — сестра. Которой следует не мстить, а жить.

Сида потопталась. Дёрнула ушами раз-другой.

— Доброго дня, соседки.

Те принялись торопливо приветствовать добрую соседку. Известно, первое приветствие в общении с волшебными существами решает если не всё, то половину дела.

— Почему нет мужчин? — удивилась Эйра.

— На войне, леди, — откликнулась одна из сборщиц. — А так, бывает, ходят. Хоть мидий собирать и скучней, чем рыбачить.

Да и форель из здешних рек, пожалуй, повкусней, чем моллюски. Но теперь навалилось слишком много мужской работы.

— А грабли вам зачем? — сборщица. Плед наброшен на голову. Видимо, от зимнего морского ветра.

— Собирать.

— А зачем для мидий грабли? Они поверху сидят. Это бурозубки закапываются. А для мидий рукавицы нужны. Края-то острые.

— Перчатки у нас есть! — обрадовалась Эйра, и метнулась к колеснице. Немайн проследовала за ней. Кожаные, боевые, жалко. Но есть и те, что для ремонта колесницы. Как раз подойдут.

От берега — стук копыт. Гонец. Как не вовремя!

— Новости, добрый сэр?

Что бы ни стряслось, гонец не виноват. Да только сам он сияет, словно и не устал ни капли.

— И хорошие, хранительница! Армия Пенды Мерсийского повернула на Хвикке. На то, что было Хвикке. А ещё…

Рыцарь говорил. Про то, как армия Мерсии разбила Уэссекс — три сражения за пять дней, два выхода на фланги, удар в тыл, и излюбленный королём Пендой удар большой колонной по центру линейного строя. Когда у тебя есть хорошая конница, что пойдёт в прорыв, такой удар смертелен. Да и полуторное превосходство над каждым из спешащих к месту сбора отрядов сказалось. Успей они соединиться… Но тем великий полководец и отличается от толкового, что все многочисленные «если» оборачиваются в его пользу. Значит, через год по берегам принимающего Северн залива саксы найдутся. Только хорошо перемешанные с англами и бриттами.

— Благодарю вас, сэр. Только, право, мне уже всё равно. Я своё дело сделала. Обстановку доложите в Кер-Глоуи… Пусть префект Ивор ап Ител разбирается. Не буду ему мешать.

— А вы?

— А мы с сестрой будем собирать мидий. Как раз отлив начался. Мы ведь дочери трактирщика. Для нас главное — это. Ну, и домой добраться поскорей. Меня там сын ждёт.

Улыбнулась, озорно подмигнула. Плетёная корзина под локтём, на руках перчатки — не боевые, кожаные. Так, суконные рабочие прихватки. И где вы видали богиню войны?

С иными духовными дочерьми как побеседуешь — начинаешь понимать местных мальчишек, что хотят не грамоте учиться, а рубить врагов тяжёлым и острым. Проще это, куда как проще. Что ж, дорога к Господу трудна и терниста, зато и радости от светлеющей души ближнего куда побольше, чем от пронзенного тела. Хотя бы потому, что тело со временем обернётся прахом и так, а душа вечна. Но каждая исповедь Кейндрих стоит полугода жизни! За месяц-другой можно сойти в могилу. Но на сегодня, кажется, всё.

— Погодите, преосвященный. У меня есть вопрос.

Хорошо хоть, не грех. Вообще хорошо, что принцесса начала о душе задумываться. А то всё гордыня да ревность вперемешку.

— Слушаю, дочь моя.

— Немайн, она и правда может некоторые таинства проводить? Почему, женщин-священников ведь не бывает?

Кажется, это не беспокойство о душе. Жаль.

— Потому и не может производить все таинства, что она не священник. Только немногие — связанные с рождением, смертью и супружеством. А может многое — по своей природе. Не сидовской, а… Есть у неё некоторые особенности.

— Так, значит, — Кейндрих посуровела. Потом просветлела. Идея снизошла. Что-то не верится в благость её очередной затеи.

— Что ты задумала, дочь моя?

— Сущую безделицу, преосвященный. Брак у меня будет вполне обычный, равный. Я уж рада, что Гулидиен и на такой согласился. Иначе, меня, боюсь, отец со старшиной отдали б ему в подчинённые жены. Так пусть хоть что-то особенное в свадьбе будет! Вот я и хочу, чтобы нас Немайн повенчала.

Дионисий постарался вздохнуть неглубоко и тихо.

— Неужели тебе мало епископа?

— Не то чтобы мало. Просто… Она получится не чужим человеком. Кем-то вроде крестной матери. С которой нельзя. Понимаешь?

— Понимаю. Ты не веришь в добродетельность мужа? Тогда венчаться зачем?

— Верю. Но сиды, они же развратные! И оборотничать умеют. Вот примет она мой облик, и чужим мужем насладится. А Лидди и знать не будет!

Лидди. Первый раз жениха назвала ласкательно. И то, чтоб подчеркнуть — мой.

— Дочь моя, Немайн девушка честная и серьёзная. И останется такой же после замужества, которое ещё неизвестно когда приключится. Зато у «крестной матери или кого-то вроде» будет гораздо больше поводов повисеть на шее у твоего мужа и по-сестрински поцеловать его в щёчку!

Задумалась.

— Может, это и правда не лучшая идея была…

Обрадованный епископ ушёл. Кейндрих немедленно вскочила и принялась бегать по шатру. Нога зачесалась. Блохи! Неизбежное зло походной жизни и земляного пола. Нормально, в постели, только в Глостере поспать и получилось… Одну ночь — на весь поход! А сиду, говорят, гады прыгучие не кусают. Наоборот, уходят из её палатки. И комары тоже… Да и епископ — как он, не называя вещи своими словами, ухитрился напомнить, что Немайн не просто сида. Богиня. Пусть и крещёная. Ладно. Не стоит её злить, в самом деле — мелкие женские шпильки недостойны королевы. А что достойно королевы? Забота о благе подданных. Вот, например, в Сенате Брихейниог представлен слабовато. А принцепс, Кейр ап Вэйлин, откровенно служит Диведу. Эту проблему можно решить? Запросто! Вот этим и займёмся. Заодно и зятька сидового огорчим! Жаль, что пора поворачивать армию на северную дорогу. Всё-таки хочется посмотреть на ушастую. Очень.