Пираты Марокко - Юрий Волошин

– Это так серьезно, моя радость? Ты меня беспокоишь. Так что же случилось?

– Прежде всего я хочу тебе сказать, что твой друг Фома лично повинен в том, что ты попал в плен к арабам.

– Ты меня не так уж и удивила, Ивонна. Кое о чем я догадывался, что-то даже точно узнал в плену от одного человека. Он русский, хотя и мусульманин, и помог нам с Арманом бежать.

– Фома сам признался в этом, Пьер. Но слушай дальше. После нескольких попыток найти тебя он сам отправился тебя выкупать и вернулся ни с чем. И тут он признал, что действовал во вред тебе. Он мог тебя выкупить, но, наоборот, отдал деньги за то, чтобы ты попал на галеры.

– Да, именно так мне и сказал тогда Али, тот самый русский. Но все равно трудно в это поверить!

– Придется, Пьер. Недаром я так опасалась твоего друга. А дальше он стал все настойчивей домогаться моего расположения. И дошло до того, что он явился ко мне однажды вечером и попытался взять меня силой. И я не смогла нанести ему удар кинжалом. Рука не посмела опуститься ему на спину. Я так перепугалась, что визжала и кричала как сумасшедшая.

– Да я его за это убью, подонка! Я немедленно отправлюсь на его поиски!

– Не торопись, Пьер. Тебе не придется его искать.

– Но я должен его…

– Погоди, милый! Не торопись. Всему свое время. Лучше слушай дальше. И вот, когда я так визжала и кричала, кто-то отшвырнул его в сторону, и я даже не сразу поняла, что произошло. Потом я увидела, что это наш Давила ворвался в комнату, ударил Фому и швырнул его в угол. Там он и оставался лежать, пока меня отходили, зажигали свечи и приводили все в порядок.

– Господи, неужели это мог быть мой лучший друг? Не могу поверить! Но как же ты могла такое допустить, Ивонна?

– Я и не допускала, но он нагло ворвался ко мне в спальню. Что я могла сделать? И лишь Давила смог его образумить, слава Богу!

– И что же Фома?

– Оказалось, что он не может двигаться. У него, видимо, был поврежден позвоночник и отнялись ноги. Его поместили в подвал до суда, и там он провел несколько дней.

– Какой суд, Ивонна? Его просто надо было убить! Это волк! Зверь!

– Я и не знала, что он в подвале. Это все Давила устроил. Лишь через несколько дней мне сказали, что он там и молит меня прийти к нему. Он хотел просить у меня прощения.

– И ты пошла?

– Нет, конечно. Мне было очень страшно и противно. Но потом мне показалось, что убить беспомощного человека будет не по-христиански. Я долго колебалась, никак не могла решиться на что-то определенное, а Давила все ждал. Это он им занимался. Фома и у него просил прощения, он часто вызывал к себе священника и подолгу с ним беседовал.

– Неужели он раскаялся в своих грехах? Вот подлец!

– Представь себе, Пьер, – заметила серьезно Ивонна, – он у всех просил прощения, и это смутило меня. Я не смогла его выгнать. А он заявил через Давилу, что в знак полнейшего раскаяния отдает мне все свои накопления и недвижимость и просит позволить ему умереть в нашем доме.

– Но как это, Ивонна? Этого никак нельзя было допустить! Где он?

– Не спеши. Сейчас все узнаешь. Я согласилась не выгонять его, к тому же он так и не научился ходить. Ноги его едва шевелились. Я лишь попросила Давилу перевести его в помещение повыше и посуше. Подвал почти прикончил его, но он ничего не просил для себя.

– Я не могу в это поверить, Ивонна! Это так непохоже на Фому!

– С тех пор он живет у нас в пристройке, за ним присматривает Давила. Но вот однажды я узнала, что к нему ходит Эжен. Как-то Фома упросил Давилу, и тот под секретом разрешил Эжену посетить Фому. С тех пор они часто встречаются и подолгу беседуют.

– Что у них может быть общего? Этого мне, видимо, никогда не понять.

– Фома рассказывает сыну про свои приключения, о тех местах, где он побывал. Я когда узнала об их беседах, меня чуть удар не хватил. Я так перепугалась, что запретила тут же эти встречи и отругала Давилу. Но тот заявил, что Эжен и Фома очень подружились и всегда мирно беседуют.

– Я сейчас же пойду к нему, подлецу!

– Погоди, Пьер. Не горячись. Он теперь беспомощный и несчастный человек, который все понял и осознал. И хоть я его продолжаю бояться, но больше не держу на него злобы. Он свое получил сполна. Все свое состояние он завещал Эжену и Мари. Завещание мне передал Давила. Оно заверено нотариусом, священником и имеет юридическую силу.

– Непостижимо! Как же так?

– Вот так все и получилось, Пьер. И будь милосерден. Бог ему судья. Он лишь хотел сделать ужасное, но не успел, так что больше не опасен. Я не имею желания его видеть, но и не желаю ему вреда. Пусть себе живет, коли Бог даровал ему жизнь.

– Все же мне хотелось бы поглядеть на него и поговорить.

– Пьер, ты дома всего три дня, и у тебя будет возможность это сделать. Но вначале осмысли услышанное, и уже потом принимай решение.

Пьер вздохнул, прикрыл глаза, помолчал немного, потом сказал:

– Ты, видимо, права, Ивонна. Не стоит спешить со свиданием. Мне надо успокоиться и подумать хорошенько.

– Как хорошо ты говоришь, Пьер! Я так и думала, что ты за эти годы не растерял душевную доброту и сострадание к людям. Ведь и я плод твоей доброты и духовной чистоты, милый. Мне так нравится это в тебе.

– Однако ты, Ивонна, вряд ли отстаешь в этом от меня. Даже намного впереди идешь. Это просто великолепно, что ты у меня такая, моя родная Ивонна. Хорошо бы, чтобы и дочь полностью пошла в тебя. Я так этого хочу!

– Я вижу, ты уже подружился с Мари? Она прелесть, правда?

– О, конечно! Она прелестна, и подружились мы быстро. Правда, Эжен мне в этом сильно помог. Мне так радостно вместе с вами всеми! Сколько раз я мечтал об этих счастливых днях, и вот они наступили.

– Знаешь, милый, скоро я тебе еще кое-что расскажу. Это кое-что тоже будет ужасно интересно. Сам потом оценишь.

– Ты опять меня интригуешь, Ивонна! Сколько же у тебя припасено для меня интересного! Наверное, ты никогда мне всего не сможешь рассказать.

– С тобой приключилось гораздо больше всего необычного, Пьер. И ты тоже многое мне еще не рассказал.

– Сразу всего и не упомнишь, дорогая. Со временем будет рассказано все, что мне удастся вспомнить. Эжен тоже пристает ко мне с расспросами.

– А как он носится с твоим подарком. Я имею в виду ту саблю, которую вы откопали в пустыне. Красивая вещь. Мне очень нравится, но не слишком ли рано Эжену интересоваться оружием?

– Он будущий мужчина, ему без этого просто трудно будет прожить. Век у нас еще слишком жесток. Пусть привыкает.

Следующие дни Пьер находился под впечатлением услышанного. Еще более его занимало то, что Ивонна обещала рассказать. Он пытался к ней подлизаться, но она все откладывала, пока он не пообещал задушить ее в своих объятиях, что и попытался тут же продемонстрировать.