Дневник Верховского - Юрий Сафронов

Со скамьи подсудимых, где рядом с бандитом-отравителем, подлым организатором убийств и отравлений Ягодой, мнившим попасть в «российские Гитлеры», сидел растленный кривляка, «проклятая помесь лисы со свиньей», «теоретик» убийств и подлости, главарь всей этой фашистской сволочи Бухарин, где доживали свои последние дни шпионы, провокаторы, ничтожества, продажные шкуры фашистских разведок, — со скамьи подсудимых шел смрадный запах мертвечины и разложения.

Чего хотели эти человекоподобные твари? Они хотели повернуть вспять колесо истории. Они хотели утопить в крови великое, завоеванное в бесчисленных боях под руководством большевистской партии Ленина—Сталина, счастье советского народа. Они хотели вернуть капиталистов и помещиков, снова надеть капиталистическое и помещичье ярмо на рабочих и крестьян, они хотели свергнуть советскую власть.

В звериной ненависти к советской власти объединились, слились в зловонную кучу человеческих отбросов правые, троцкисты, меньшевики, эсеры, буржуазные националисты, старые царские охранники, шпионы фашистских разведок и так далее и тому подобное…».

(Фрагмент из речи государственного обвинителя — прокурора Союза ССР тов. А.Я. Вышинского.)

Честь и слава советским разведчикам и их руководителю — сталинскому наркому Н.И.Ежову! (расстрелян 4.02.1940. — Ю.С.)

Да здравствует советский суд, выполнивший волю великого советского народа!»{490}

Возникает закономерный вопрос: отчего такое стало возможным и могло ли быть иначе? Трудно сказать. Однако еще в 1881 году Ф.М. Достоевский ясно предвидел такой ход событий: «А так как народ никогда таким не сделается, каким его хотели видеть наши умники, а останется самим собою, то и предвидится в будущем неминуемое и опасное столкновение»{491}.

Глава VIII.

РОССИЯ НА ГОЛГОФЕ

Опубликованных достоверных источников с информацией о деятельности А.И. Верховского в 1914—1918 годах явно недостаточно. Заслуживающей внимания можно считать работу Александра Ивановича «Россия на Голгофе (Из походного дневника 1914—1918 гг.)». Эта книга, в которой было немало горькой правды, была выдержана в антибольшевистском духе и потому становилась опасной для новой власти. Опасной на долгие десятилетия. Вследствие такого обстоятельства к настоящему времени она стала библиографической редкостью. Работа над книгой уже подходила к концу, когда в феврале 1918 года А.И. Верховский был арестован органами ВЧК.

Небольшая по объему (141 страница), эта книга представляет собой вполне достоверный источник. Она завораживает читателя и в то же время заставляет задуматься: откуда у молодого офицера могли появиться настолько глубокие познания во всех сферах общественной жизни Российского государства? Что заставляет историков (и не только их) разбирать книгу на цитаты? Почему некоторые вопросы, им поднятые, до сих пор не теряют своей актуальности?

Возможно, что именно по таким причинам в новое «смутное время» начала 1990-х годов «Военно-исторический журнал» опубликовал это произведение{492}.

«Походный дневник» Верховский начал писать 1 августа 1914 года, тотчас по возвращении из сербской командировки, и закончил 22 марта 1918 года, поэтому ее можно считать, в определенном смысле, продолжением «Сербского дневника». Есть и отличия: «Сербский дневник 1914 года» Верховский писал «день в день» и в этом, кроме прочего, состоит его особая ценность. В книге «Россия на Голгофе» встречаются незначительные более поздние вставки, дополняющие и без того огромный массив информации. Печаталась книга в спешке. На сохраненном в семье дарственном экземпляре сестра Верховского сделала позже многочисленные корректорские правки.

Точная дата выхода книги в свет неизвестна, но, судя по дате автографа на книге — 30 мая 1918 года, можно с полным основанием утверждать, что она увидела свет до этой даты. В семейном архиве сохранился экземпляр этой книги с автографом А.И. Верховского, посвященным Лидии Федоровне Верховской: “Моему дорогому другу — жене, в воспоминание о пути, пройденном вместе“. Эта «опасная» книга со временем оказалась на сохранении у сестры Александра Ивановича в Ленинграде, а причиной тому была постоянная угроза обысков в квартире Верховского в Москве в 1930-х годах.

По воспоминаниям сына А.И. Верховского, Николая Александровича, большое участие в подготовке книги к изданию принял М. Горький. Книга была издана в Петрограде в 5-й Государственной типографии, располагавшейся по Стремянной улице в доме 12, бывшей типографии П.П. Сойкина.

«Россия на Голгофе» была издана в сокращенном виде. Сам Верховский так обосновывал это сокращение: «Невозможность писать полностью о современниках, а также тяжелая политическая обстановка дня принуждает меня сильно сократить последнюю главу дневника»{493}.

Характерно посвящение автора, сделанное типографским способом на титульном листе: «Посвящается светлой памяти друзей, погибших за родину на полях сражений и замученных в усобицах революции».

Примечательно, что в этой книге-дневнике Верховский не остановился на подробностях Февральской революции

1917 года, окончившейся свержением трехсотлетней династии Романовых. Возможно, что объяснить это можно нежеланием писать неправду, а правда о его отношении к низложенному императору Николаю II могла быть понята в то время современниками превратно. Отношение Александра Ивановича к революционным потрясениям февраля 1917 года станет понятным всего лишь из одной его фразы из «Сербского дневника». Он писал, правда по отношению к революции, совершенной партией младотурок, свергших султана Абдул-Гамида: «Они все ждали, что из пепла сгоревшей в революции монархии вылетит Феникс, а выползло чудовище обло, с кровавой пастью!» (С. дн. 27. II).

А.И. Верховский в своей книге весьма оригинально высказывался и по поводу идеологии большевиков, к партии которых совершенно безосновательно постоянно примешивали его имя: «Большевизм, пожалуй, не столько идея, сколько темперамент. То, что составляет мечту каждого социалиста, то они хотят видеть сейчас, не медля ни минуты и все ломая на своем пути. Интернационал сейчас, передел капиталов сейчас, власть пролетариату сейчас…»{494}.

Адъютант военного министра Верховского поручик Верцинский (?) уверял «направо и налево», что генерал Верховский «совсем не социалист»… Один из героев Ф.М.Достоевского так определял отрицательные качества этой категории людей: «Почему это все эти отчаянные социалисты и коммунисты в то же время и такие неимоверные скряги, приобретатели, собственники, и даже так, что чем больше он социалист, чем дальше пошел, тем сильнее и собственник… почему это?»{495}.