Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— Брат Милитор вызывает «Новум ин Гонорум», брат Милитор запрашивает аудиенцию у капитана Гальта.

Ничего.

Ограниченный ауспик его собственного сенсория не показывал почти ничего опасного, кроме радиоактивного жара, наполняющего скиталец ниже его позиции, и шума атомов, выбрасываемых солнцем. Он ничего не видел и не слышал, находясь на посту. Устройства техножреца сработали в назначенное время, и Милитор подумал, не было ли мощное землетрясение на скитальце вызвано его махинациями. Со жрецами Марса ни в чем нельзя было быть уверенным. Новадесантник был благодарен за оружие, которое носил, и броню, в которую был облачен, но чем меньше он знал о тайнах их работы — тем лучше. Знания технологий были опасны и полны угроз.

Новадесантник шагал по комнате лифта, свет его лампы урывками освещал рваные края металла и трупы членов команды. Милитор ходил так тихо, как только мог, останавливаясь у каждой двери, чтобы сенсорий мог направить свои чувства в пространство за ними.

Задание вызывало у него досаду. Милитор хотел бы оказаться внизу, вместе с братьями отделения «Мудрость Лукреция», с адептами, с которыми прошел сотню битв. Его огорчало, что они сражаются без него, — в таких обстоятельствах даже один штурмболтер мог изменить ход битвы в их пользу. И он немного завидовал братьям: миссия, доставшаяся ему, не принесет новых картин на коже.

Он отбросил эти мысли. Зависть — недостойное чувство.

Из шахты лифта раздался шум. Милитор повернулся, напрягая свой усиленный слух, чтобы различить звук в разреженном воздухе.

Один из тросов затрясся, издал металлический звон и натянулся.

Милитор поднял штурмболтер и подошел к шахте лифта. Там он услышал звук сабатонов, цепляющихся к стене, затем отцепляющихся. На карте в шлеме загорелся символ.

Один из Кровопийц. Где же остальные?

— Это брат Милитор. Кто идет?

Ответа не прозвучало, вокс продолжал шипеть.

Шаги продолжали свой подъем, страховочный трос дергался.

Прошло несколько минут, Милитор оставался настороже. Затем в его ухе раздался голос:

— Это я, Новадесантник брат Тараэль из отделения «Гесперион». Я остро нуждаюсь в твоей помощи.

Голос Кровопийцы был уставшим, и Милитор скоро увидел почему.

Тараэль перевалился через край шахты, вонзая молниевые когти в палубу, чтобы удержаться. Его броня была пробита в десятке мест, в двух полностью разрублена. Кровопийца поднялся на ноги, и Милитор заметил, что он волочит левую ногу. На его правой перчатке отказало силовое поле, один коготь был обломан, а кабели на задней стороне оружия вырваны. Шлем получил повреждения, одна из линз была покрыта трещинами. По всему костюму пузырился заделочный материал.

Милитор подошел к облаченному в красное космодесантнику и помог ему выпрямиться.

— Остальные… они оказались в ловушке из-за сотрясения, — сбивчиво объяснял Тараэль. — Я оказался на другой стороне обвала. Брата Курзона завалило. Не знаю, что стало с другими.

— У тебя не было связи?

— Они были живы, когда я уходил. Они велели, чтобы я вернулся к тебе и сообщил флоту о том, что произошло.

— В таком случае нам нужно выбираться, чтобы ты мог выполнить приказ, — сказал Милитор. — Сейчас мы вряд ли сможем им помочь.

— Да, — ответил Тараэль. Из шахты лифта снова раздался шум. — Нам лучше поспешить. Я пробился сквозь ксеносов, но они не отказались от преследования.

Постоянно оглядываясь на шахту, Милитор вывел хромающего Кровопийцу из помещения лифта, в сторону точки проникновения.

Глава 11

Братья кости, братья крови

Кластрин лежал на чистых простынях. Вокруг него тихо работали слуги апотекариона в красных капюшонах. Их кибернетические имплантаты находились в гармонии с машинами, следящими за состоянием раненого магистра кузницы. Его покрывали ленты и бинты. Большинство ожогов Кластрин получил от мощного света Джорсо. Глаза Новадесантника были закрыты марлей. Сквозь дыры в кровати к его спинному разъему подключили мониторинговые автоматы.

Гальт стоял у кровати.

— Как долго мне оставаться здесь, владыка капитан. Я хочу вернуться к моим машинам и уходу за ними. Все боевое снаряжение необходимо освятить и благословить, провести ритуалы ремонта перед сражением. Я сам проверю экипировку братьев, нас ожидает тяжелая битва. Тело Кластрина было повреждено, но его сдвоенный голос не потерял своей силы.

— Твои технодесантники отлично подготовлены, магистр кузницы, — ответил Гальт. — Тебе необходимо отдохнуть некоторое время.

— Мои ранения незначительны.

— К нахождению в вакууме, даже в защитных объятиях Ткача, не стоит относиться легкомысленно. У тебя разрыв тканей, и нужно учесть все повреждения до того, как я позволю тебе вернуться к исполнению своих обязанностей. Апотекарий Рандаал сказал, что тебе необходимо оставаться здесь еще четыре дня, — настаивал Гальт.

Кластрин замешкался:

— А мои глаза?

— Исцелятся, магистр кузницы.

Кластрин кивнул и слегка расслабился.

— Плоть слаба, брат-капитан. Я до сих пор вижу пылающий лик Джорсо.

— Апотекарий Рандаал уверяет меня, что повреждения сетчатки временные.

— Как идет ремонт «Молота Корвона»? — спросил Кластрин.

— Крейсер завис рядом с «Экскомментум инкурсус». Адепты Марса держат свое слово. Брат-капитан Арести говорит, что работы идут быстро.

— Как остальные, вернувшиеся после операции?

— Все, кроме кузенов Гентиса и Курзона, живы и здоровы. Тараэль получил незначительные повреждения. Братья Люитион и Коллон из Третьей роты были ранены, когда возвращали твою броню вместе с капитаном Мастриком. Коллон — серьезно.

Кластрин снова кивнул:

— Это правильно. Несмотря на риск для жизни, святые инструменты войны должно возвращать, чтобы продолжить их использование. Запасы плоти велики, а ада- мантия — нет.

— Владыка Цедис был очень благодарен, что мы доставили ему броню Гентиса и его прогеноиды, — Гальт отошел с дороги, пропуская слугу, и продолжил: — Больше мы не понесли потерь, операция оказалась впечатляюще успешной. Количество уничтоженных врагов достойно похвалы.

— А мне теперь придется лежать в кровати, — посетовал Кластрин.

Гальт захотел приободрить его.

— Не беспокойся, ты можешь исполнить свой долг и сейчас. Расскажи мне, что произошло внутри скитальца и в чем нас обманул магос.

— Нуминистон не сказал нам всей правды, брат- капитан. У его машины были способности, неизвестные нам. Вторичная картографическая функция, способная проникнуть в глубины скитальца.

— Это полезная информация. Почему они скрывали ее получение? — спросил Гальт.

— Кузен-сержант Аланий сказал то же самое. Я думаю, что в скитальце скрыто что-то крайне ценное, и они не хотят, чтобы мы знали об этом. Жрецы Марса ревниво хранят свои секреты.

— Ты посвящен в них, брат, — осторожно сказал Гальт, желая слегка испытать Кластрина.

— Я из ордена Новадесанта, и это важнее всего, капитан, — ответил магистр кузницы.

— И ты ценен для ордена. Не хотел тебя обидеть.

— На экранах я увидел нечто в глубине скитальца, владыка капитан.

— Что? — Гальт прищурился. У него были собственные сомнения в мотивах лорда-магоса.

— Этого я тебе не смогу сказать. Это была пустота, отсутствие данных там, где они должны были отображаться. Это все, что я могу ответить без доступа к информации, — произнес Кластрин, — Механикусы скрывают от нас что-то, касающееся этой агломерации. Меня тревожат в этом несколько моментов. Задумайся, капитан. Скиталец держал орбиту под интенсивной бомбардировкой. Он огромен, но в нем так много пустых пространств, что общая масса невелика. Агломерация должна была сместиться с курса. Мы бы точно увидели уменьшение орбитального расстояния до солнца. Но этого не произошло. Еще меня настораживают регулярность отправления скитальца из систем и его прибытие ко многим звездам одного класса.

— Скитальцы странны по своей природе, магистр кузницы. К чему ты ведешь?

— Ни к чему, брат-капитан, кроме одного. Там есть что-то… еще. Когда я открывал дверь, чтобы выпустить остальных, то почувствовал присутствие другой машины.

— Что?

Кластрин вздохнул. Гальт был рад, что магистру кузницы хотя бы не пришлось проводить время в исцеляющем баке.

— Я не уверен. Я проник в механизмы судна и не мог открыть дверь. Затем мне это удалось, но, во имя клятвы Корвона, что-то помогло мне.

— Ты недооцениваешь свои способности, магистр кузницы. Без твоих знаний отряд потерялся бы, а миссия оказалась бы провалена, — ответил Гальт.

— Но я не открывал дверь, брат-капитан, — настаивал Кластрин. — я уверен в этом.