Мечтатели - Филип Шелби

Идея была соблазнительной. Но чем более она привлекала Мишель, тем более явно возникали проблемы.

– Если я попытаюсь делать что-нибудь подобное, Розу хватит удар. Кроме того, в большинстве офисов сотрудники – не только менеджеры, но также секретари и клерки. И как я поняла, мужчин, особенно французов, смущает такая проблема, как работа на женщину.

– Кто сказал, что они должны быть мужчинами? – невинно спросил Кристоф. – Приглядитесь внимательнее к тому, как работают отраслевые офисы «Глобал». Вас ожидает сюрприз, и не один.

Мишель абсолютно не понимала, к чему клонит Кристоф. Она думала, что знает операции «Глобал» насквозь. Тем не менее, намек она приняла и начала осторожное исследование Европейского фрахтового бизнеса компании. То, что она открыла, потрясло ее.

Транспортные агенты, исключительно мужчины, свои операции превращали в семейный бизнес. Хотя Роза вела жесткую политику против найма женщин, Мишель узнала, что жены и дочери знают столько же о ежедневных делах транспортной конторы, как и их мужья и отцы. И все же, когда мужчина умирал, никому не приходило в голову разрешить этим женщинам делать то, с чем они справились бы лучшим образом. Место просто передавалось другому мужчине. Когда Мишель рассказала о том, что узнала, она потребовала объяснить, почему он подтолкнул ее в этом направлении.

– Потому что многие из вдов, имея маленькую пенсию или не имея ее вовсе, пытаются устроиться хотя бы прислугой. Некоторые работают на меня. Вот где я слышал обо всем этом.

Он внимательно посмотрел на Мишель.

– Что вы думаете делать теперь? Мишель слабо улыбнулась:

– Смотрите!

Мишель составила список вдов, чьи мужья работали на «Глобал» и весной отправилась в поездку по стране, знакомясь с ними. Для многих женщин предложение Мишель было настолько хорошим, что они не могли поверить. Она хотела, чтобы они и их дочери, если они были соответствующего возраста и имели склонность, приехали в Париж, где Мишель подготовит из них специалистов по дорожному чеку. На период обучения они будут размещены с необходимыми удобствами, получат пособие на еду и другие расходы. Если в конце обучения Мишель будет удовлетворена их результатами, им будет предложена постоянная работа.

Мишель тщательно отбирала претендентов. Стоимость приглашения и содержания их в Париже была огромной, и она знала, что другого шанса не будет. Она связала все свои надежды с женщинами, прожившими свои жизни в тени мужей. Если ей удастся заставить их поверить в себя и свои способности, она была уверена, они и отплатят ей добросовестной работой и признательностью. Но если по какой-нибудь причине – несовместимости, ностальгии или просто недостаточной квалификации – большинство из этих женщин уйдет, ее мечты рухнут вместе с ними. Больше чем деньги, время работало против Мишель: каждый день, когда дорожный чек бездействовал, приближал к сроку выплаты. И Роза Джефферсон, Мишель это знала, не помилует ее.

Двенадцать из восемнадцати месяцев прошли, когда почти половина персонала Мишель прошла два долгих месяца обучения. Под сводами Банка Франции дорожные чеки, стоимостью в миллионы долларов, ожидали отправки на улицу Де Берри, и то, во что они обходились Мишель, росло с каждым днем. Тем временем Париж прихорашивался, готовясь к Международной выставке. По всему городу статуи и здания чистились и полировались, репетировались парады, планировались темы вечеров. По всей Европе говорили, что готовится главный праздник десятилетия.

– Вы знаете, сколько они берут за место в залах Выставки? Я разорилась бы до последнего су, если бы приобрела там место.

Мишель и Кристоф завтракали в маленьком придорожном кафе за углом ее офиса. Мишель подняла лицо к солнцу и закрыла глаза. Глядя через стакан, Кристоф вдруг осознал, как устала Мишель. Хотя она рассказывала ему о Монке Мак-Куине, и Кристоф понял, для чего она это говорит, он все еще звонил ей по крайней мере раз в неделю узнать, как она поживает. Довольно часто Мишель бывала на улице Де Берри поздно вечером, углубившись в схемы и цифры, пытаясь найти пути растянуть истощающиеся ресурсы. Когда он изредка предлагал ей вместе пообедать, Мишель настаивала на том, чтобы обедать дома. Когда первый раз это случилось, Кристоф понял, почему дома. Пока варился обед, Мишель исчезла в детской и не выходила, пока пища не была почти готова. Так дороги ей были моменты общения с дочерью.

Мишель открыла глаза и увидела, что Кристоф следит за ней.

– Простите, я плохой компаньон в эти дни.

Она посмотрела на свои руки в тонких голубых венах под бледной кожей. Хотя она была не склонна признавать это, Мишель знала, что она не заботится о себе. Она сильно похудела и питалась кое-как. Временами она была очень раздражительной. Надо было столько сделать, что в сутках постоянно не хватало часов. Хуже всего было то, что занятость мешала проводить время с Кассандрой, время, которое, Мишель знала, наверстать потом невозможно.

Кристоф видел боль в глазах Мишель.

– Вы почти что там, – мягко подбодрил он ее. – Все в порядке, и Выставка уже на носу.

Мишель легонько стукнула по ободку своего стакана, раздался звон.

– Я боюсь, Кристоф. В первый раз с тех пор как я начала все это. Я действительно испугалась.

– Вы потратили бы целое состояние, чтобы купить место для рекламы в газетах и метро, – размышлял он. – Причем в то время, когда внимание людей будет обращено совсем на другое. Высшее качество стоит палатки на Выставке.

– Так или иначе, скоро надо решать, – сказала Мишель. – Фактически завтра.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Спасибо, друг мой. Я не знаю, что бы я делала без вас!

– Отваги, Мишель. Всегда будь отважной.

Было за полночь, когда Мишель вернулась в Сент-Луи. Дома было темно и тихо и, как всегда, Мишель первым делом пошла в детскую. К ее великому удивлению Кассандра еще не спала, терзая своих игрушечных зверей. Кассандра радостно заворковала, когда Мишель взяла ее на руки и, мягко качая, ходила по квартире. Не вполне понимая, что делает, она рассказывала девочке о Выставке, обо всем хорошем, что могло прийти вместе с ней, а также об ужасном риске. С одной стороны – это прекрасная возможность, с другой – если сейчас сделать не удастся – другого шанса не будет.

– Вот так, моя дорогая – что мне делать? – спросила Мишель, заглянув в спокойные, синие глаза Кассандры.

Кассандра счастливо улыбнулась, пошевелила крошечными пальчиками, потом вздохнула и безмятежно задремала. Мишель не могла сдержать смех.

– Конечно. Я такая глупая.

На следующий день она подписала аренду места на Выставке и вышла в поисках шарика с горячим воздухом. Раз уж она собралась потратить столько денег, надо предстать во всем блеске.