"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Агишев Руслан

– М-да… – протянул он, узрев на лице подчинённого вопрос. Немов, как и полагается опытному фельдфебелю, быстро нашёл общий язык с такими же «дядьками». Сведения, полученные им, как можно выразиться, из «первых рук», оптимизма не внушали, ибо напоминали недоброй памяти почившего в бозе Судейкина. Естественно, он всё это кратко пересказал Дроздову. – Похоже, приплыли. – На минуту задумался. – Надо тихо и мирно навестить Митрохина.

В необходимости разобраться в местном раскладе ни один не сомневался.

– …Вот такие дела тут творятся, – несколько устало закончил ротмистр.

Следующий чин ему так и не дали, правда, Владимира 4-й степени и, что важно, с мечами, ему на грудь повесили. Не самый, кстати, плохой вариант. Поначалу его вообще хотели перевести с «повышением», так сказать, аж на Камчатку. Мол, человек способный и расти ему надо, опять же местная пешая команда одна из старейших в корпусе. Но не решились, помня его хорошие отношения с Дроздовым-старшим. Но харбинское управление низвели до городского, благо там и так штат был – слёзы одни.

– Скоты. – Дроздов-младший зло дёрнул щекой. Сам хозяин комментировать желание начальства не стал, не сложилось его сожрать – и ладно. – Ничего, запомним и при случае поощрим столь выдающихся офицеров. Кому подчиняются команды? – Вопрос был, что называется, с подтекстом. Как только Харбин стал маленькой, но столицей, сюда немедленно была направлена конная, а затем и пешая команды.

– Подполковнику Силуянову, как начальнику управления, – вынужден был признать неприятный момент Митрохин.

– Хм, а он что, не понимает некоторые весьма доходчивые приказы? Чай по-русски писано, – раздражённо произнёс Владимир. Если кавалеристы считались поддерживающими частями со всеми вытекающими из этого факта последствиями, то пешие команды прямо передавались в подчинение 7-го департамента. – У вас кто по нашей епархии проходит?

– Старший унтер-офицер Мелехов, – чуть поморщился ротмистр.

Нет, о падении нравов он и без того знал и иллюзий тоже не питал, ибо дай волю, так хрен кого на молебен загонишь. Но всё равно так говорить и сравнивать себя… не стоит, право слово.

– Теперь понятно, – оскалился подпоручик. Начальник просто задавил чином, вот и всё, ерепениться и качать права никто не стал. А то и впрямь на Камчатку переведут. – Что же, очень даже хорошо, что мы тут задержимся…

Спустя всего пару дней Альберт Ильич очень пожалел о своём решении приставить к делу «столичных». То, что последними командовал сын начальника департамента, его ничуть не волновало. «Доброхоты» его об этом известили, пока тот ещё только из Иркутска выехал. Мы тоже не за печкой уродились, хватает и у нас заступников, для того, чтобы так думать, у него были весьма веские основания. Он был готов к скандалам и истерикам сынка… Да вот только не ожидал от этого сопляка столь чёткого следования устава.

Когда его приказ был впервые проигнорирован, подпоручиком Ершовым, он взбеленился. Но явившийся к нему Дроздов предъявил удостоверение «Смерш», напомнил о субординации и перечислил номера приказов… Он задумался. Блицопрос показал, что паренёк весьма непростой, участвовал в боях, чистил тылы в Тяньцзине во время осады, здесь отметился… Словом, тёртый калач.

Раздосадованный на себя (мог бы и раньше поинтересоваться, что собой столь юный офицер представляет) подполковник сдал назад, сделав хорошую мину и решив для себя обязательно сунуть наглого щенка мордой в дерьмо. Однако ему самому не пришло на ум, что и его оппонент играет в те же игры.

– Тэкс… – В австрийскую оптику от Калес копошащиеся у старенькой фанзы китайцы были видны как на ладони. Домишко был ни то ни сё, покосившийся, с частично подгнившей крышей и явно дымящей печкой. Живший там отшельником старый дед (а вот он крепок, зараза) спокойно взирал, как его молодые соотечественники заносят внутрь мешки с рисом. – Однако полицаи совсем мышей не ловят, – вслух прокомментировал своё отношение к местным стражам порядка Дроздов. Лежащий рядом Мелехов промолчал, пока начальство высказывало мысли вслух. Хотя полицмейстер Харбина держал всю уголовную братию в «ежовых рукавицах», этих субчиков, что сейчас усиленно работают, унтер-офицеру вычислили корейцы. – Что, – внезапно повернувшись к нему, спросил подпоручик, – решили, что я идеалист или фанатик? Или не прав?

– Никак нет, вашбродь, правы, – расплывчато ответил унтер, мысленно прокляв всех, начиная с китайцев и заканчивая последним городовым.

– Правильно, только за маленьким уточнением. – Оскал юноши заставил седого матёрого мужика замереть. – Опиум, – выделил тот интонацией это слово, – должен быть немедленно уничтожен. Для его искоренения нельзя останавливаться ни перед чем.

А материться было с чего – наркотики. И не важно, чей там был след – британский или сами ханьцы решили, мол, чем мы хуже? Главное, с этой заразой следовало кончать. Мелехов, кстати, вычислил мелкого чинушу, что прикрывал глаза на проделки одного китайского торговца. Молодой человек только прибыл сюда и, оглядевшись, решил заработать. Причём резко и не особо утруждаясь. Привлечь его было весьма проблематично, скользок был, гад, но юридическая ловкость не спасает от хорошего ножа. Правда, этот организм ещё бегал и дышал воздухом, посещал бордели с китаянками (дешевле потому что), но «острая» акция уже была запущена. Да, это вопиющее нарушение законов империи, но по-другому было никак. Был бы более умным и менее жадным, завербовали бы, и вся недолга, а так проще в расход списать, очень ненадёжен.

– Ну, вот и управились, родимые, Григорий Иванович, а может, к чертям их всех? Злопамятные сволочи.

– Нет, вашбродь, тут нужно, чтобы все видели именно живых, или живого, – тут же поправился он.

Вообще-то в словах подпоручика смысл был, и не маленький. Китайцы весьма изобретательны и, вероятно, захотят отомстить. Тут другое было – суд и приговор, тогда до всех дойдёт простая мысль: есть то, за что вешают прямо сразу. Без различий в чинах и званиях. Только тогда сюда перестанут лезть. Хотя одиночки и малые банды промышлять опиумом и марафетом не перестанут.

– Как знаешь. – И Владимир прильнул к ружью…

Поймав в прицеле нужного китайца, он с мальчишеским восторгом радовался такому подарку, презентованному ему Митрохиным. Когда ротмистр открыл крышку из красного дерева, то первое, что испытал Владимир, было удивление. Нет, догадаться, для чего служит прекрасно сделанный ларец, не сложно, но когда на красном бархате он увидел карабин Манлихера с оптическим прицелом, то его глаза превратились в плошки. Илья Иванович после долго хохотал. Владимир, правда, не обижался, признавая, что подумал о Холанд & Холанд или о Перде. Изделие австрийского оружейника хорошо сидело в руках, по точности с двухсот шагов Владимир спокойно сшибал коробок спичек. А идеально пригнанный затвор и спусковой механизм дополнялся великолепной ложей из тёмного ореха. На вопрос, как он попал к ротмистру, тот рассказал кое-что из местных реалий.

Созданный ещё отцом отряд китайцев после завершения боёв на «маньчжурке» стал мечтой для многих местных, причём не только христиан. Это армию презирали и считали прибежищем для неудачников, отряд же лёгкой пехоты жандармов (да-да, именно так!) очень котировался. С ним вровень шёл отдельный батальон жандармских стрелков правителя Гирина, но это так, к слову. Во-первых, служили в нём отнюдь не крестьяне, а третьи и четвёртые сыновья купцов. Парни были образованные и повидали мир, были прекрасно мотивированы. Снабжение, которое осуществляли мы, даже близко не стояло с китайским. Вдобавок отцы семейств сами подкидывали и деньжат, а то и просто продукты и фураж. А потому проблем с питанием не было. Гоняли они шайки хунхузов и остатки ихэтуаней, причём последние весьма досаждали их семьям, мешая вести дела, потому работали по ним с огоньком. Во-вторых, трофеи: тут принцип «что в бою взято – то свято» весьма понравился личному составу. Соответственно, на руки им попадали весьма неплохие суммы: ценностей, растащенных во время восстания, ещё хватало. Как результат, даже рядовые в самых смелых мечтах не могли себе представить, что в конце службы у них хватит средств купить харчевню или даже гостиницу. А поскольку по всем традициям начальству следует подносить (причём без привязки ко времени и государству, просто порядок такой), то вскоре ротмистр был буквально завален различными дорогими и подчас редкими вещами.