Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Однако понемногу уже начинало светлеть. Стихли порывы ветра, и внезапно из-за туч вспыхнуло яркое солнце. Джунгли возвращались к своей обычной жизни. Человек-обезьяна поднялся и встряхнулся, подобно льву.

— Я пойду сейчас в Укено, — сказал он, — и поговорю с Букеной. Может, мне всё-таки удастся выяснить у них, где обитают эти кавуду.

— Есть способ заставить их говорить, — сообщил Мувиро.

— Знаю, — ответил Тарзан. — Такой способ есть.

— Мы направимся вслед за вами до Укены, — сказал Мувиро.

— Если вы не застанете меня там, значит я отправился на поиски кавуду и Бувиры. В случае необходимости я пришлю за вами Нкиму.

Сказав это, Тарзан без долгих прощаний вспрыгнул на дерево и тут же исчез в его густой листве.

Жуткие слухи о кавуду, диких и загадочных людях, распространялись сотнями племён и дошли до Узири, земли племени вазири. Те, кто сталкивался с кавуду, бесследно исчезали и уже ничего не могли рассказать, поэтому истории об этом племени ходили самые невероятные.

Говорили, будто кавуду — дьяволы с хвостами и рогами. Другие утверждали, что это людоеды без голов.

Часто приходилось слышать и то, что кавуду — племя белых людей, превратившихся в варваров и бегавших нагишом на своих диких празднествах. По одним рассказам, это были сплошь мужчины, по другим, напротив, одни женщины. Ко всем таким слухам Тарзан, знавший цену историям, рожденным множеством языков, относился скептически. Чтобы быть в чём-то действительно уверенным, он должен был увидеть это собственными глазами.

Собственно, чужих женщин выкрадывали и многие другие племена. Ничего особенно удивительного в этом факте не было. Впоследствии этих женщин, как правило, можно было где-нибудь встретить снова. Только вот похищенные кавуду исчезали совершенно бесследно, и Тарзан готов был считать, что, видимо, существует племя, специализирующееся на похищении женщин. В прочие ужасные подробности, которые ему не раз доводилось слышать, он не верил. Не верил он, к примеру, в рассказы о вечной молодости кавуду, хотя в дебрях черного континента бывали и ещё более невероятные случаи.

Путь до земли Букены был долог и труден даже для Тарзана, привычного к длительным переходам. Лес стоял мрачный и мокрый после недавнего ливня, а джунгли были непроходимыми. Все эти неудобства, впрочем, мало смущали Тарзана. Он привык к ним с первых дней своей жизни. Да и вообще джунгли не самое комфортабельное место.

Как для вас, читатель, привычны комфорт, тепло и уют, так для Тарзана были привычны холод, жара и опасности. На неудобства он не жаловался никогда. Конечно, если выпадала возможность устроиться получше, он пользовался ею, если же нет — довольствовался тем, что было.

Пока не совсем стемнело, Тарзан поохотился. Свежее мясо подкрепило силы и согрело его. Заночевать Тарзану пришлось прямо в холодном сыром лесу.

Едва рассвело, как он был уже на ногах, подкрепился остатками вчерашнего мяса и продолжил свой путь, на ходу чувствуя, как кровь, разгоняясь, понемногу согревает его остывшее тело, возвращая бодрость и хорошее настроение.

Зато Нкима чувствовал себя скверно. Во-первых, он с гораздо большим удовольствием отправился бы домой, а не в эту незнакомую и страшную страну, которая ему совсем не нравилась. Во-вторых, он просто дрожал от холода, и только когда поднявшееся солнце согрело его, настроение обезьянки улучшилось. Вскоре Нкима уже вовсю прыгал по деревьям, выискивая, кого бы подразнить.

В деревню Удало, вождя Букены, Тарзан добрался на утро третьего дня.

Появление высокого белого человека с бронзовым мощным телом и с маленькой обезьянкой на плече, молча прошедшего через ворота в деревню, привлекло целую толпу негров. Поскольку он уже был здесь недавно, его не боялись, но благоговейное удивление все же вызывало то, как этот могучий человек сумел добраться до их деревни, несмотря на громадное расстояние между Укеной и землей вазири.

Тарзан не обратил на любопытствующих никакого внимания и направился прямиком к хижине вождя Удало, где и увидел старика, сидевшего под тенистым деревом и разговаривавшего с одним из старейшин племени.

На лице Букены, пристально следившего за движением человека-обезьяны по деревенской улице, не было заметно особой радости от новой встречи с Тарзаном.

— Мы решили, что белый Бвана ушёл от нас навсегда, — произнёс вождь. — Что заставило его вернуться?

— Он вернулся, чтобы поговорить с Букеной.

— Бвана уже говорил с Букеной. Букена сообщил ему все, что знал сам.

— Теперь Букена расскажет мне немного больше. Он расскажет, где находится земля кавуду.

— Букена не знает этого, — отрицательно покачал головой старик.

— Букена обманывает меня. Он прожил здесь всю свою долгую жизнь. И всегда кавуду похищали молодых девушек племени. Об этом знают все. А Букена не так глуп, чтобы не догадываться, куда уводят молодых девушек. Может быть, он просто боится, что кавуду отомстят ему, если он покажет людям путь в их страну? Но кавуду не обязательно знать, каким образом Тарзан отыщет их. Букена может этого не опасаться.

— Зачем ты так стремишься попасть в страну кавуду? Это очень плохие люди.

— У вазири, военным вождём которых является Тарзан, стряслась беда. Исчезла дочь их вождя Мувиро, Буира, и Мувиро считает, что её похитили кавуду. Я должен найти кавуду.

— Мне неизвестно, где находится их земля, — продолжал упорствовать Букена.

Пока Тарзан и Букена вели этот разговор, около них со всех концов деревни собирались воины, и вскоре собеседники оказались окружены плотным кольцом молчаливых людей, вооружённых тяжёлыми копьями. Атмосфера становилась напряжённой, и даже Нкима, почувствовав это, затрясся от страха и вцепился в плечо Тарзана. Да и сам Букена выглядел странно, глаза его лихорадочно блестели.

— Как это понимать, Букена? — требовательно спросил Тарзан, указав кивком на окруживших их воинов. — Я пришёл к тебе с миром, чтобы поговорить, как брат с братом.

Букена нервно прокашлялся.

— После