Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

Пошел дождь. Лунь укрылся в маленьком гаштете и заказал литовские цеппелины — продолговатые картофельные зразы, начиненные рубленым мясом. Но цеппелинов не оказалось. Вместо них ему принесли котлету по-гамбургски. Он запивал ее темным пивом местного разлива. Дождь скоро кончился, и турист из Кёнигсберга решил поснимать для себя местные виды.

Все было как всегда… Он привычно наметил хороший кадр: мокрая брусчатка средневековой площади ослепительно блестела. На таком фоне любая человеческая фигура давала бы длинную красивую тень. И он решил дождаться, когда в кадр кто-нибудь войдет. В кадр, как по заказу, вошла стройная женщина в шляпке-таблетке, в руке она несла длинный сложенный зонтик. Она наискосок пересекала площадь и ее фигура великолепно оживляла кадр. Лунь нажал на спуск. Есть! Снято!

Элегантная незнакомка удалялась в сторону набережной. Шаг ее был упругим, неторопливым. Каблучки громко цокали по каменным торцам. Он невольно залюбовался ее грациозной походкой. И вдруг женщина резко остановилась и слегка отпрянула от пролетевшей прямо перед ней чайкой. Чайка выпустила из своих лапок черный комок, который упал к ее ногам. Женщина ойкнула и отскочила. Лунь в мгновение ока очутился рядом.

— Что случилось?

— Мышь! Я думала это мышь!

— Боитесь мышей?

— Ни капельки! Просто очень неожиданно… Шмяк и прямо под ноги!

Лунь разглядел предмет — это был замшевый мешочек, в котором обычно носят ключи. Именно ключи в нем и оказались, когда он развязал чехольчик.

— Поздравляю вас! — торжественно произнес Лунь.

— С чем? — удивилась блондинка. Она говорила по-немецки с сильным литовским акцентом.

— Вам повезло! Вам сбросила этот мешочек белая птица. Чайка!

— И что это значит? Святой Петр прислал мне уже свои ключи? Приглашение в рай?

— Нет, нет! Вам дан знак, что вы стоите на пороге великой тайны и она вот-вот откроется вам, распахнет перед вами свои двери… Точнее, вы отомкнете их сами этими или иными ключами… Вот смотрите, вот этот тонкий маленький ключик наверняка от чьего-то сердца, которое вам удастся открыть.

— Это ключик от почтового ящика, а не от сердца.

— Пусть будет так, но разве сердца не открываются с помощью писем, любовных посланий, которые вы достаете из почтового ящика?

— Я давно уже не получаю никаких любовных посланий…

— Значит, скоро получите! — витийствовал Лунь. Дама ему очень понравилась.

— А вот этот массивный латунный ключ наверняка от гаража, где стоит «мерседес-бенц»…

— Всегда знала, что можно гадать по кофейной гуще, но чтобы гадать по ключам! С таким сталкиваюсь впервые. Может быть, вы и на кофейной гуще гадаете?

— Конечно, гадаю! Предлагаю зайти вот в это кафе и заказать по чашечке крепкого с гущей кофе!

— Ну что ж, проверим ваши способности.

Они вошли в полутемный зал небольшого кафе. Выбрали столик у камина. Лунь помог своей спутнице снять плащ, и она оказалась в новомодном синем жакете с затянутой талией и широкими плечами. Короткая до колен юбка не скрывала красивых ног.

Кельнерша тут же принесла им кофейник и две чашечки. Лунь попросил еще рюмочку коньяка. Он предложил коньяк и своей даме, но та отказалась.

— Жаль, — вздохнул Лунь. — С коньяком гадание получается точнее… Так что же делать с этими ключами счастья?

— Может быть, дать объявление в газету? — предложила женщина.

— Интересное будет объявление, — усмехнулся Лунь. — «Просим отозваться господина, чьи ключи унесла чайка».

— А почему вы решили, что ключи принадлежали господину, а не госпоже?

— Во-первых, вот этот ключ явно от автомашины.

— Женщины тоже могут водить авто!

— А во-вторых, чехольчик от женских ключей был бы намного ярче, веселее — красного или желтого цвета, и источал бы запах духов. А этот — Лунь понюхал мешочек — явно отдает табаком и бензином.

— Вы, случайно, не доктор Ватсон?

— А что, на Шерлока Холмса не тяну?

— Пожалуй, что нет… В конце концов, можно дать простое объявление: «Найдены три ключа в черном кожаном мешочке».

— Не надо называть количество ключей. Пусть тот, кто придет за ними, скажет сам, сколько их.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Лунь вертел в пальцах ключи:

— Ну, вот этот — скорее всего от винного погреба, где хранятся драгоценные вина.

— Нет, от сундука с драгоценностями.

— Вы любите драгоценности?

— А вы любите вино?

— Пожалуй, мы оба не угадали.

— Но я-то люблю драгоценности.

— Тогда я люблю драгоценные вина. Кто же их не любит? Кстати, не хотели бы вы попробовать какого-нибудь редкостного вина?

— Боюсь, что в Мемеле таких нет.

— Вы не правы. Я знаю тут один подвальчик…

— Давайте просто подышим свежим воздухом.

— Охотно! А где самый свежий воздух в Мемеле?

— Конечно же, у моря. Идемте на штранд. Только нам придется взять извозчика, это не так близко.

— Позвольте мне быть вашим извозчиком! Я на машине.

— О, как мило — рояль в кустах! Авто на обочине!

— «Рено», фройляйн, всего-навсего старый, но очень верный «рено»… И почти в кустах! Вон там — рядом со сквериком.

— Не очень патриотично немцу ездить на французской машине.

— Ну, уж какая есть, не обессудьте.

Лунь галантно распахнул дверцу и помог даме переместиться в тесный салон.

— Может быть, мы наконец познакомимся? — усмехнулась пассажирка. — Должна же я знать имя своего водителя?

— Простите, забыл представиться! Вашего водителя зовут — барон Уго фон Шведер. Можно просто — Уго.

— Ну, а я — фройляйн Сольвейг. Можно просто — Соли.

— Мне больше нравится — Вейга.

— Пусть будет по-вашему…

Ему все больше и больше нравилась эта экспансивная и в меру авантюрная женщина. Чем-то она походила на Татьяну. И разве не так вот брели они с Татьяной по Петродворцовому берегу, где шорохи осенних листьев под ногами смешивались с шуршаньем легких волн, а они шли просто так, куда глаза глядят… Но на этот раз глаза Луня глядели в сторону береговой батареи, к которой они вот-вот должны подойти. Вейга рассказывала о здешнем пляже, как замечательно можно было загорать здесь и вообще проводить время, пока немцы не перегородили его и не стали там что-то строить. Это «что-то» приближалось с каждым шагом. Рогатки с колючей проволокой шли с вершин дюн почти до самой прибойной линии. За ними громоздились бетонные бункеры зенитной береговой батареи, прикрытые с воздуха маскировочными сетями. Под безмятежную воркотню Вейги Лунь насчитал три орудийные площадки с казематами для укрытия артиллеристов. На них стояли устремленные в небо зенитки. Калибр он определил навскидку — 88 мм. Но это еще надо было уточнить. Оставалось сделать снимок, однако вдоль колючей проволоки быстрым шагом спускался с дюны часовой. Все трое сошлись у самой ближней к морю рогатки.

Из-под куцего козырька темно-синей морской каски на них смотрели любопытные голубые глаза. Парень был явно рад, скрасить скучную вахту парой фраз с красивой женщиной. Вейга спросила его, можно ли обойти запретную зону по краешку моря.

— Мы идем на мол, и так не хочется обходить стороной.

— Но вам все-таки это придется сделать, фройляйн, — сочувственно пояснил часовой. — Здесь нельзя ходить. Разве вы не видели щит?

— Совершенно не заметила никаких щитов!

— Да вон же он стоит!

— Извините. Мы не заметили. Все время смотрели на море. А можно мы быстро-быстро перебежим и тут же уйдем на мол?

— К сожалению, это невозможно, милая фройляйн!

Пока Вейга торговалась, Лунь присел, чтобы завязать шнурок на ботинке. Фотоаппарат, висевший на ремешке, сам собой уткнулся в руки. Оставалось только нажать на спуск. И Лунь успел это сделать дважды, пока любезный часовой показывал Вейге путь обхода запретной зоны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Лунь снимал не целясь, делая вид, что придерживает болтающийся аппарат, который мешает ему завязывать ботинок.

Ура! Еще один снимок — с великолепной низкой позиции.

— Что здесь происходит! — раздался резкий голос за спиной. Лунь обернулся, и душа ушла в пятки. Два офицера с горжетами полевой жандармерии выросли, как из-под земли. Конечно, они вышли из кустов, куда обходила обходная тропа в виде деревянных мостков, но Луню показалось в эту секунду, что эти двое выследили все его ухищрения с фотоаппаратом. Это провал! Ветерок с моря, прошедший по взмокшей спине, показался ледяным дыханием смерти. «Кеттенхунде» — цепные псы — пощады не знали. Не зря они носили свои металлические горжеты на шейных цепочках. Все как в дурном сне…