Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Делль Виктор Викторович

— А если все-таки… Меня зовут Эрна.

— Да нет, я правда не женат! Вилберт!

Глава 9

Председатель колхоза злился. Он видел насквозь этого субъекта, этого долговязого увальня, который пытался тут разыграть театр.

Уж председателю колхоза было ясно, чем закончится брак Эрны Бейнарович: этот тип ее обесчестит и смотается. Но председателю колхоза некуда было деться: он был словно в подарочном магазине, где хороший товар заворачивают вместе с никуда не годным и перевязывают крест-накрест розовой ленточкой. Этот тип был таким, что председатель с удовольствием вышвырнул бы его вон из кабинета, да еще спустил бы с лестницы, но в бухгалтерии сидела Эрна Бейнарович — «чистое золото» — и дожидалась конца разговора. «Чистое золото» была лучшей телятницей в районе. В Молдавии, в минуту помрачения рассудка она обвенчалась с этим прохвостом, который явился сюда, чтобы прибрать к рукам ее имущество. Председатель однако не сомневался, что «чистое золото» еще какое-то время будет крепко держаться за этого жулика, вот почему самое разумное — все-таки принять этого типа в колхоз.

— Ваша трудовая книжка? — строго спросил председатель, чтобы показать этому бандиту, что хотя он и женился на единственной простачке, но больше простаков в этом колхозе не найдет.

— У меня нет трудовой книжки, — скорбно отвечал бандит. Ни одна из записей в ней не сочеталась с его надеждами на будущее, поэтому не было резона книжкой бахвалиться.

— Где вы работали?

— В Молдавии… Грузил стеклянные банки.

— Без трудовой книжки!

— У меня есть справка. — Бандит положил на письменный стол красивый, отпечатанный на машинке бланк и в придачу рассказал о трагедии, в результате которой погибло несколько шестиэтажных домов вместе с его трудовой книжкой.

— Ташкентское землетрясение? — ядовито спросил председатель. — Полгода назад вы еще были прописаны в Риге, — перелистав паспорт, добавил он.

— Но я в Риге не работал. Я ездил в Среднюю Азию с геологическими экспедициями. По договору. Мы искали нефть.

— Почему, женившись, вы взяли фамилию жены?

— Я всегда, знаете, хотел избавиться от своей фамилии. Зутис! Ну разве это фамилия? Бейнарович — звучит совсем по-другому!

— Ну, тогда выбирайте бригаду — полеводческую или строительную?

— Лучше в строительную. — Однажды в исправительно-трудовой колонии Зутис полгода проработал плотником.

Эрну ждет тяжелый удар — однажды вечером она не найдет дома ни мужа, ни вещей — председатель был готов биться об заклад, что ждать такого долго не придется.

Но прошло полгода, а на Зутиса никто не жаловался. Председатель о нем забыл, и тогда о существовании этого субъекта ему напомнили совсем необычным образом.

— Этот тип даром отапливает свои парники, — информировали председателя. — Он соорудил такой ящик, черный изнутри, чтобы притягивал солнечные лучи и грел воду.

Механик потом рассказывал, как в том ящике циркулирует вода — подогретая скапливается наверху и по трубам течет к парникам, а вместо нее натекает холодная, и этот замкнутый цикл повторяется непрерывно, вода согревает землю в парниках, и потому у Эрны так рано поспела редиска, которую она продает ресторану в райцентре. И еще механик поведал, что в старом погребе, которым больше не пользуются, этот тип выращивает шампиньоны.

— Теперь он достает материалы для теплицы, — закончил механик свой рассказ. — По закону разрешается двадцать пять квадратных метров, но он будет строить ее в три этажа, чтобы получить семьдесят пять. И ведь не придерешься.

— А на работу в стройбригаде у него времени остается?

— Никто не жалуется…

Теплица существовала лишь в проекте, потому что Эрна была против и нетрудно было заметить, что она одержит верх. Если Зутис еще не сдался, то лишь потому, что ему просто больно бросить на полпути возможность обойти закон, и отказаться от идеи; которую он высиживал по вечерам. Ведь для него законы существовали лишь для того, чтобы хоть краешком обойти их.

Иногда он представлял себе судебный процесс, которого ждал, и изумленные лица заседателей — главный виновник, который нагреб тысячи, оказывается, намного честнее других, потому что добровольно отказался продолжать преступную деятельность. Только деньги… Да, деньги… И тогда он решил разыграть свой последний козырь. Конечно, столько денег, сколько он заработал на костюмах, у него уже не было. Но наличными оставалось еще тысяч двадцать. Он вытащит их из тайника и передаст в фонд государства. На суде это послужит для него самым большим оправданием, он предстанет просто святым. Если он заявит, что это деньги, которые он заработал, то ему поверят. А потом, сдав деньги, он напишет в Министерство легкой промышленности анонимное письмо, в котором потребует приравнять нормы расхода ткани в «Моде» к нормам на других предприятиях. Это будет второй его козырь. На суде он сможет тогда сказать, что считает все уже вполне улаженным, а если нормы действительно приравняют, то предприятие Аргалиса и Цауны остановится само собой и никакого суда вообще не потребуется. Конечно, лучше бы сначала послать письмо, потому что, если нормы уравняют и суда не будет, то нет и никакого смысла отдавать государству деньги, но в этом был известный риск, а рисковать Зутису совсем не хотелось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Однажды, разыскивая в буфете запонки, Зутис нашел сильно выцветшую, засиженную мухами фотокарточку мужчины. На ее обратной стороне сохранились остатки желтого клея и строчки, написанные каллиграфическим почерком «На вечную память Эрне. Арвид Ф.» С фотографии смотрел ужасно серьезный мужчина с плотно сжатыми губами. На голове у него была фуражка, и фотография показалась Зутису знакомой.

— Был у меня такой кавалер по письмам, — мимоходом заметила Эрна. — Он страсть как красиво писал письма.

— Кто-нибудь из соседей что ли?

— Нет, он дал своему другу поучиться водить трактор, но случилась авария, и его посадили на четыре года…

Об этом событии Зутис тоже как будто слышал раньше, но подробностей припомнить не мог. Время, когда в библиотеке исправительно-трудовой колонии он помогал Джонгу советами в написании писем, кануло в далекое прошлое.

— Если он тут будет шляться вокруг дома, я его измолочу вместе с его трактором.

— У, сумасшедший! — угроза Вилберта пришлась Эрне по сердцу.

БИОГРАФИЯ ВИЛЬЯМА АРГАЛИСА

Глава 18

Дни сменяли дни, а неизвестность оставалась. Однажды, когда Вильям шел домой, мимо него проехал милицейский фургончик, помигивая синей лампой на крыше. Вильяму стало ясно, куда он едет, он даже почувствовал что-то вроде облегчения оттого, что эта неизвестность наконец закончится. Он зашел в продуктовый магазин и на все деньги накупил консервов и колбасы. Но фургончик, оказалось, спешил куда-то в другое место.

Через неделю он забрал у хозяйки конверт с надписью «Сыну», потому что надо было платить мастерам, которые возводили стены его замка. Расплатившись, он распорядился работы прекратить, потому что больше платить будет нечем.

Милиция дала ему время, поэтому он стал обдумывать, как сохранить хоть что-нибудь из приобретенного. Сначала он потащил мать к нотариусу и подарил ей начатый дом, потом надумал было перевезти к матери новую мебель, но смекнул, что милиция может прицепиться — куда подевались краденые деньги, докопается до дома и из-за какой-то пары стульев конфискует его. В это время позвонил Альберт и сказал:

— Зутис уже в тюрьме!

Вильяму показалось, что голос у Альберта радостный.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что же нам делать?

— Ничего. Каждый сам кузнец своего счастья. Не сумеешь, выковать — получится пшик.

— Похоже, что ты радуешься.

— Конечно, радуюсь. Если Зутис в тюрьме, значит он держит язык за зубами, и наши шкуры уцелеют. Я ведь говорил, что он будет молчать.

— Дай-то бог!

— Приезжай к нам ужинать, я сейчас буду жарить котлеты из кабанины. Минга тоже приглашает. — Да, это опять был жизнерадостный Альберт. — Минга тебе что-нибудь споет, мы купили электроорган.