Заставь меня жить - Your Personal Boggart

Что касается Волдеморта, здесь вопросов стало хоть не намного, но меньше. Активность Пожирателей, утаивание правды Министерством - всё это говорит о том, что Тёмный Лорд не исчез бесследно. По словам директора, он изучил огромное количество информации о перемещении магической энергии в другое тело, и информация эта неутешительная. Как оказалось, сильное волшебство, в том числе и мощная магическая защита, может обратить заклятие против того мага, которым оно было послано. Последствия могут быть самые разнообразные - в зависимости от того, какое заклятие маг использовал. Так, большинство боевых заклинаний могут отражаться от жертвы, как от Протего. В случае с Непростительными всё значительно усложняется. Проблема только в том, что история за всё время существования волшебников не знала подобных случаев. Я первый, кто выжил после Авады Кедавры.

Но зная, что меня спасло, уже можно предположить, что Непростительное обернулось против самого Волдеморта. Вполне возможно, что оно уничтожило лишь его телесную оболочку, в то время как душа продолжила своё существование в другом «сосуде».

Кстати, насчёт «сосуда». С того самого вечера, когда пропал Снейп, Дамблдор ни разу не выставлял на обсуждение тему существования части души Волдеморта внутри меня. Я не знаю мотивов старого волшебника, но данный факт более чем очевиден: Трелони второй раз сказала правду. Иначе как объяснить резкие перемены в моём настроении, эмоциях и мироощущении? Как объяснить ментальную связь со змеёй, чьё тело - я более чем уверен - также является новым временным пристанищем для ещё одной части души тёмного волшебника? Ответ как на ладони. Единственное, что однажды сказал Дамблдор: «Я никогда прежде не сталкивался с подобным расщеплением человеческой души». Если он не знает самого корня проблемы, то как, скажите, нам бороться с её плодами? Никак.

И последнее. Две недели меня не посещают никакие видения. Возможно, это удивительно, но я ждал их как надежду на то, что я могу что-нибудь узнать о Снейпе. Как назло, шрам спокоен, ни Дамблдор, ни Орден не знают, что случилось с профессором. Я был последним, кто видел его живым, тогда, в том затенённом зале, среди раненых Пожирателей…

Он известил директора о том, что в обеденное время воскресенья будет собрание Пожирателей Смерти, обещал вернуться вечером понедельника. И исчез. Он не оставил ни малейшего знака своего присутствия где-либо, не появился ни в Хогвартсе, ни в штабе Ордена, ни даже у себя дома. До сих пор.

О спокойном сне не может быть и речи. Стоит мне сомкнуть глаза, как на внутренней стороне век вырисовывается бледное лицо Снейпа из видения. Борясь с собственным воображением, мне едва ли удаётся заснуть, но беспокойные сновидения не дарят организму отдых: либо я блуждаю в неизвестном городе, окружённый безжизненными домами и полумраком, либо резко падаю с огромной высоты и, как следствие, просыпаюсь в холодном поту и с рвущимся из груди сердцем. В несобранном сознании успевает проплыть такая привычная мысль о том, что надо бы обратиться за помощью к Снейпу, но в следующий миг что-то нестерпимо начинает ныть в груди, и мне остаётся надеяться на то, что от подобного не умирают.

Нет, я ни в коем случае не желаю умирать, так как навсегда запомнил слова Ремуса о том, что родители не просто так отдали свои жизни за меня и я не имею ни малейшего права бездумно распоряжаться своей. Только в том-то и дело. Я никогда не смогу смириться с тем, что кто-то расстаётся с жизнью из-за меня. Я не могу допустить, чтобы близкие и родные люди умирали ради моего спасения.

Поэтому, когда первые лучи солнца подсвечивают ярко-красным светом опущенный полог моей кровати утром первого декабря, во мне поселяется непоколебимая вера в то, что в нужный момент я смогу поднять палочку и произнести всего два слова, которые раз и навсегда оборвут жизнь того, кто лишает меня семьи.

Ежедневно я подхожу к расписанию в надежде, что там появятся занятия по зельеварению, но моим надеждам не суждено сбыться: в местах пробелов - лишь дополнительные занятия для подготовки к выпускным экзаменам, которые ждут нас весной. Скрепя сердце, я пытаюсь жить нормальной жизнью, ходить на занятия, учить уроки, посещать с друзьями Хогсмид, бывать в кабинете директора и, главное, не думать о том, что, возможно, я больше никогда не смогу увидеть того, кто стал дороже всего золота Гринготтса. По этому поводу Дамблдор не устаёт повторять: «Мы не должны строить предположения без весомых фактов». Поэтому я стараюсь держать себя в руках, но, видимо, это плохо получается.

Я так отчётливо слышу в голове голос Снейпа, некогда сказавшего мне, что я похож на призрака, и немудрено, что от меня все шарахаются, ведь именно так и есть: многие смотрят на меня так, будто я - ходячий мертвец. Однажды, разглядев себя в зеркало, я понимаю, в чём дело. Вернулись былые тени под глазами и затравленный взгляд.

Только друзья стараются быть чаще рядом со мной, оберегать от отрицательных эмоций. Я даже слегка теряюсь, когда Рон рьяно начинает заступаться за меня прямо посреди Гриффиндорской гостиной в ответ на нелицеприятный комментарий в мой адрес на основе новой статьи в «Ежедневном пророке» - очередной чуши, приправленной щедрой порцией ложных фактов обо мне и моей семье. Не то чтобы я не могу самостоятельно постоять за себя, нет, я могу, просто мне совершенно безразлично, что пишут в этой несчастной газетёнке.

Каждую неделю чёрный филин приносит письма от Сириуса, в которых он не забывает делиться последними новостями из Ордена. Также крёстный не устаёт повторять, что совсем скоро Рождество, и мы сможем, наконец, увидеться. Пожалуй, это - единственная радостная мысль, так как мне просто необходимо присутствие близкого человека, с кем можно поделиться своими переживаниями.

Я не расстаюсь с Картой Мародёров, время от времени проверяю её в надежде увидеть маленькую чернильную точку с заветным именем, но старый пергамент оказывается не в силах ответить взаимностью моей надежде.

Со временем воображаемый слой пыли превращается в нечто более прочное, похожее на скорлупу, которая сдерживает все мои эмоции, как положительные, так и отрицательные. Я этому отчасти рад, только друзья не всегда понимают меня. Особенно болезненно на это реагирует Рон, который находится рядом со мной подавляющую часть времени. К своему же стыду я упускаю момент, когда друг начинает обиженно дуться на меня, а потом и вовсе заявляет, что я совсем не похож на того Гарри, каким он знал меня всю свою жизнь. Что самое поразительное, я не отвечаю ровным счётом ничего. Просто пожимаю плечами и возвращаюсь к чтению учебника, да и что я могу ответить? Я действительно изменился, и далеко не в лучшую сторону. Удивляюсь, как друзья ещё терпят меня.