Арестантка: Тюрьма Рая - Нина Вайшен

— Трой тебе не нравился, а я нравлюсь, — я коротко поцеловал Алисию, отстранился и прикрыл её грудь халатом. — Может, пойдем, поедим? Поговорим.

Я медленно встал с кровати, стараясь двигаться как можно плавнее. Принимать вертикальное положение для меня сейчас было испытанием.

— А я тебе нравлюсь? — спросила Алисия, надевая трусики.

Я выдержал драматическую паузу, не отрывая глаз и не мигая, заглядывал ей в глаза. Там всё застыло, ожидая моего ответа. Она принялась запахивать полы халата, затянула верёвочки, но когда попыталась сделать за спиной узелок, они выпали из её непослушных от волнения пальцев.

— Очень, Лис… — сказал я Алисии на ухо, помогая завязать халат. — Мне так приятно, что ты заботишься обо мне. Из медблока меня забрала, одежду принесла, ужин приготовила… даже если ты это делаешь, чтобы я на тебе женился…

— Матео… — она пошла на кухню, достала красивые бирюзовые тарелки из плотного пластика. — Я не идиотка, понимаю, что ты не можешь жениться на мне… тем более сейчас… Просто мне бы этого хотелось. Помнишь… В минуты отчаяния только глупость и держит на плаву. Если ты женишься на мне, я увереннее бы чувствовала себя здесь. Что я не одна.

Она осторожно положила на тарелку кусок мяса, и от сладковатого аппетитного запаха, я чуть было не сказал, что тоже хочу жениться. Не сказал, но задумался. А ведь как бы хорошо было, если бы мы с Алисией стали парой…

— Завтра мы с Троем улетаем… — выдавил из себя я, накалывая на вилку кусок индейки. — Сейчас у меня даже кольца нет, Лис… Когда я вернусь, я сделаю тебе предложение.

— Правда?

— Правда…

Я вдруг ощутил, что хочу скорее вернуться с Броссара. Хочу найти кольцо. Даже появилась забавная мысль сделать его из чеки гранаты. Хочу стать первым и единственным мужчиной этой женщины. Желание становилось всё острее и острее по мере того, как я жевал кусок мяса. Какое же оно было вкусное! Я замычал в голос.

Поднял на Алисию взгляд. Она тоже села за стол и грациозно принялась за еду. Нож в её руке бесшумно резал мясо на мелкие кусочки, тогда как я запихивал в рот огромные шматки.

Светло-русые пряди выбились из её идеальной причёски, пока она тёрлась затылком об диван, нанизываясь на мои пальцы. Но такой вот немного растрёпанной Алисия выглядела ещё красивее. Может, потому что казалась расслабленной и довольной. Это её мой язык осчастливил или то, что я всё-таки сказал, что сделаю предложение?

Хотя в любом случае мой язык. Я улыбнулся. Как же сладко она мне отдалась. Просто без остатка. Алисия улыбнулась в ответ. От её улыбки на душе становилось теплее, и я желал, чтобы улыбка держалась на её лице подольше. Это было странно. Я не ощущал какой-то мучительной тяги, нестерпимого желания всё время тискать Алисию, как у меня было с Кали. Особенно вначале отношений. Мои чувства сейчас казались куда спокойнее и мягче.

Дожевав очередной кусок мяса, я отложил вилку:

— Не знаешь, где мой комлинк?

— У меня, — она вышла с кухонной части в зал и вернулась оттуда с прямоугольником устройства и магнитными креплениями к нему. — Мне его отдали в медблоке, когда тебя раздели.

— Спасибо, что забрала, — когда она отдавала мне устройство, я потянул её за запястье, усаживая себе на колени. — Спасибо, что ты рядом. И… ты не одна.

Я приобнял Алисию за талию, а она положила мне голову на плечо.

— Зачем тебе комлинк сейчас? — спросила она.

— Хочу поговорить с Принс, она вроде как за главную остаётся, — я случайно взглянул на полную грудь Алисии, спрятанную под шёлковым халатиком, и вдруг подумал, что тискать Алисию мне всё же очень хочется. — Хочу поговорить с ней о тебе.

— Обо мне?

Я не ответил, надел крепление на шею и нажал на вызов абонента «Коза».

Трой

Вроде бы у меня начало получаться управлять мыслечтением. Я стал ощущать ментальные щупальца как части тела, которые могу расслабить. Стоило представить это со стороны, делалось жутко. Как будто я только кажусь человеком, а на деле какой-то гигантский спрут. Но я перестал залезать в разум Принс, стоило о ней подумать. Иногда лишь дотягивася случайно до тех людей, кто ещё получил татуировку в форме звезды.

Скольких людей я теперь могу почувствовать?

«Грядёт или катастрофа, или новое начало» — Я слышал произнесённое будто внутри моей головы чьим-то чужим голосом, когда пытался хотя бы приблизительно прикинуть.

«Это наша решающая битва. Здесь. На Альфа Центавра», — это доносилось до меня вообще за миллионы километров.

Всё это пугало, но я уже успел освоиться. Куда больше меня беспокоило другое.

Всю дорогу до каюты я думал о карте, которую передал Гомер. Нейросеть прокручивала её перед моим мысленным взором. Пункт управления походил на гусеницу, состоящую из шести пересекающихся сфер. Мне нужно было в последнюю. Казалось бы, чего сложного?

Только вот в каких-то из этих сфер время просто останавливалось. Значит, нужно обойти. Или как-то научиться перестраивать время под себя, как я уже делал с пространством. Но что, если я слишком долго буду учиться?

Держась за руки, мы с Принс дошли до каюты. Я уже так устал, что готов был упасть, перешагнув порог. Принс тоже еле ноги волокла. Она приложила ключ-карту к магнитному замку.

Он приветственно пискнул.

Меня всё ещё беспокоило, что же Вараха сказала Принс. Упорно казалось, что мне чего-то недоговаривают. И почему? Что там может быть такого? Но… разве это так важно сейчас? Разве я должен знать всё, что Принс думает?

Где-то внутри копошилась противная эгоистическая мысль: «Ну разве Принс не понимает, что мне и так сложно? Что я должен быть уверен в ней?».

— Ты чего завис? — спросила Принс, когда я, войдя в каюту, остановился в прихожей части.

— Ну… устал просто, — я смотрел на неё, и мой взгляд буквально плавился, растекался по ней.

Быть может, это наша последняя ночь. Я стиснул зубы до скрипа.

Вот если бы Принс залезла в мою голову и прочитала мысли, она бы снова начала меня душить. Какая же последняя ночь? Я… Я же обещал ей вернуться и вернусь.

Через сотню лет. Когда она уже умрет.

Нет.

Кажется, у меня даже лицо исказилось от боли.

— Чего тебя так перекосило? — Принс взяла меня за руку и потянула в глубь каюты. — Тебя будто иголкой укололи… Эй…

Я не поднимал на неё глаза, боясь, что она поймёт, что мне страшно. Я