Семья волшебников. Том 3 (СИ) - Рудазов Александр

Гробаш перевел взгляд на нее, потом снова на Астрид, потом опять на Веронику.

— Дегатти, ты что, привела в школу младшую сестру? Так и знал, что от тебя будут проблемы.

— Да какие проблемы?.. — заныла Астрид, пока Гробаш тащил ее за шкирку, другой рукой вскинув на плечо Веронику. — Куда вы нас тащите⁈

— К ректору. Чтобы он тебя отчислил.

— Да за что-о-о⁈

— Ректору виднее, за что.

— Ага, сам не знаешь! — торжествующе воскликнула Астрид, с треском разрывая воротник и вываливаясь из когтистой лапищи. — Вероника, валим его! Он показал слабость!

Гробаш остановился и затрясся. Его крылья мелко задрожали. Астрид с испугом решила, что классрук рехнулся от злости и сейчас забьется в припадке, но тут оказалось, что Гробаш хохочет. Чешуйчатая туша аж ходила ходуном, рокотала, как пробуждающийся вулкан.

Отрокотав и бережно поставив на пол съежившуюся Веронику, Гробаш сказал:

— Смешная ты, Дегатти. Ты меня что, совсем не боишься? Не хочешь расплакаться, попросить прощения? Обычно маленькие теплокровные самочки поступают так.

— Нет, — пожала плечами Астрид. — Я ни в чем не виновата. А Вероника вообще тут еще не учится.

— И ректора не боишься?

— А перед ним я еще больше не виновата.

— Твоей сестре не положено тут находиться, — сообщил Гробаш, доставая дальнозеркало. — Думаю, мэтру Дегатти будет полезно узнать, как себя ведут его дочери.

Он пристально уставился на Астрид. Астрид поняла, что ее берут на понт, и с вызовом уставилась в ответ. Если позволить классруку взять верх, если дать слабину, он так и будет пять лет на ней ездить.

— Сейчас я ему все про вас расскажу… — протянул Гробаш, выдыхая на стекло пар из ноздрей. — Все… прямо сейчас…

— Эх… — вздохнула Астрид. — Вот беда-то…

— Сейчас… — медленно начал писать цифры Гробаш.

— Номер папы — семьдесят, три восьмерки, семьдесят четыре, — скучающе произнесла Астрид. — А что вы ему расскажете-то?

— Все. Как вы себя ведете.

— А как мы себя ведем?

Гробаш прекратил писать. Его чешуя потемнела, а из ноздрей уже сам собой пошел пар. Огромный хомендарг издал уже совсем не такое веселое урчание и бросил, убирая дальнозеркало:

— Проваливайте отсюда обе. И быстро, пока я не передумал.

Ведя Веронику обратно в общагу, Астрид наставительно говорила, что если физмагию у нее тоже будет вести Гробаш, что, впрочем, вряд ли, потому что он по Ингредиору, то лучше заранее усвоить несколько правил. Но они простые, потому что Гробаш тоже простой.

Впрочем, рисковать дальше Астрид не стала. Вероника и правда слишком мала, чтобы тут таскаться. Она еще наверняка и у мамы с папой не спросилась, так что если они узнают, что Астрид не позеркалила им сразу же, то им обеим влетит.

Так что Астрид просто дошла до ближайшей умной двери, отвела Веронику в общую гостиную, а сама принялась зеркалить маме, чтобы сделать вид, будто Вероника портировалась буквально только что, а вовсе не час назад. Родители у Астрид не очень-то лаберные, так что могли еще и не заметить пропажу дочери.

В гостиной было полно народу. Добрая половина группы болтала, играла в карты, обсуждала последние сплетни и мешала старосте Ромулусу, который пытался рисовать стенгазету.

Девчонки Веронике сразу обрадовались, потому что она маленькая, милая и с длинным носом. Все сразу стали спрашивать, откуда она такая и почему совсем не похожа на Астрид. Астрид, которая размышляла, что сказать маме, когда та начнет задавать каверзные вопросы, рассеянно ответила:

— А это дочь от первого брака… то есть это я дочь от первого брака. Потом маму отбил папа, и у них родилась Вероника.

Вероника уже ходила по гостиной и всюду совала нос. Ее очень заинтересовал стеллаж с книжками, потому что там были общие книжки, которые группа договорилась держать здесь, чтобы можно было брать и читать. Астрид тоже для этой библиотечки пожертвовала все, что прихватила из дома… хотя она не очень много прихватила, она же не ежевичина, у которой кроме книжек и радости-то нет в жизни.

Но детского там было немного. Только томик «Старых сказок», «Девочка в Тумане», которую Вероника знала почти наизусть, да «Хрестоматия для юных волшебников», выпуск от позапрошлого года. Целую полку занимал многотомный «Рыцарь Парифат», в углу притулились Ктава и «Тригинтатрия», были еще какие-то книжки по садоводству, птицеводству и пчеловодству… Вероника ничего нового для себя не нашла.

— А ты что делаешь? — спросила она у старосты, который разлиновывал большой лист бумаги.

— Стенгазету оформляю, — ответил Ромулус, ведя черту вдоль длинной линейки. — Я староста группы и состою в редколлегии «Эфирного хронографа».

Он сказал это так важно, словно состоял в ученом совете Мистерии.

Хотя Ромулус действительно гордился, что его приняли, хотя он только первокурсник. Все-таки «Эфирный хронограф» — это не пустяк, а общеакадемическая стенгазета, которую совместно делают студенты всех институтов и возрастов, от совсем зеленых школяров до без пяти минут лиценциатов.

— Она выходит раз в луну, — увлеченно рассказал Ромулус. — Мы все пишем и рисуем что-нибудь интересное, познавательное или смешное, а потом старшие редакторы все это сливают в головном образце и размножают, чтобы в каждом холле висела копия… только мне никто не помогает!

Его укоризненный возглас пропал втуне. Ромулусу тут единственному нравилось возиться со стенгазетой.

Но у маленькой Вероники сразу загорелись глаза. Она вскарабкалась на стул и с надеждой предложила:

— Я могу помочь!

Ромулус с воодушевлением посмотрел на сестру Дегатти. Конечно, ей всего пять лет, но какая разница?

— Ты правда хочешь помочь? — спросил староста. — Давай! А то мне никто не помогает!

— А что делать? — спросила Вероника.

— А ты писать умеешь?

— Умею, но пока не очень…

— А рисовать?

— Умею! — обрадовалась Вероника.

— Тогда я буду писать статью, а ты нарисуй картинку. Вот тут, в верхнем правом углу. Для оформления.

— Какую?

— Ну… нарисуй тут какую-нибудь волшебную палочку или посох… и еще комету. Да, точно. Чтоб был посох, и из него вылетала комета.

Вероника схватила цветные карандаши и принялась старательно рисовать. Писала она по-прежнему медленно и с ошибками, зато рисовать и чертить умела отлично. Она даже исписала нарисованный посох рунами из книжки Фурундарока, и тот немного засветился.

Астрид тем временем закончила отчитываться перед мамой и получила наказ присматривать за сестрой, пока мама за ней не пришла, подошла ближе и стала смотреть на ту чепуху, которой ежевичина занималась вместе со старостой.

Вот им делать нечего. Картинки, статейки… минуточку. Папа и Тифон, например, каждый день читают газету, и Астрид тоже читала, когда была главой семьи. А «Эфирный хронограф» — это, конечно, не «Вестник», его читает не вся Мистерия, а только Клеверный Ансамбль… но это в чем-то еще кудеснее!

Астрид заинтересовалась. Астрид подошла еще ближе. Астрид с минуту таращилась на буквы, появляющиеся из-под пера старосты, а потом невзначай предложила:

— А я тоже могу помочь. Если нужно.

— Правда⁈ — ужасно обрадовался староста. — Тогда напиши статью!

— На какую тему? — деловито спросила Астрид. — Про волшебство?

— Да не, это ж стенгазета! Она не о магии, о магии учебники! О дружбе напиши.

— О дружбе?.. Ладно… а что?..

— Напиши, как новый коллектив помог тебе, демону, научиться дружить! — увлеченно предложил староста.

— Но я и так это умела! — возмутилась Астрид. — У меня и до этого были друзья! Мне что, наврать⁈

— Нет, не надо. Расскажи тогда… про что захочешь. Про своих дошкольных друзей.

Астрид на секунду задумалась. Просто чьи-то друзья. Так ли уж это интересно будет широкой публике?

Нет, она знает, что написать. Про свои подвиги. Во всяком случае про те, о которых остались какие-то свидетельства. Их не очень много, но они есть.

Да. Это будет отличным стартом. Со скромной школьной стенгазеты Астрид начнет свой путь.