Избранное - Юрий Скоп

— Гонишь, значит? На мороз… И не жалко ведь. У-ух, и надоела мне, Нелька, такая жизнь. Во как! Мы же с тобой, как эти… Мухи. — Он хохотнул.

— Тише ты. Не нравится — не ходи.

— Дак в том и дело… Не нравилось бы, не ходил. А вот подумать… забавный вы народ, бабы. С вами что у костра в лесу. Спереди Ташкент, аж с носу капает, а сзади колотун сплошной.

— Ты одевайся, одевайся. Мы это проходили…

Григорий натянул майку.

— А что? Вот оденусь сейчас, выйду на коридор и как рявкну на всю общежитку вашу — мол, люблю Нельку Чижову. А?

— А Зина и услышит… — с издевкой добавила Неля.

Григорий быстро взглянул на нее.

— Чего закосился, Гришенька? Я ведь про Зинаиду твою говорю. Шапкину… Может, первый раз слышишь?

Он засопел, завозился, надевая носок.

— Ну?

— Что ну? — мучила его Неля.

— Уже назвонили?

— Да уж известно…

— И что ты?

— А что я? Это у тебя надо спросить. Ты же как муха-то.

— Что? — Григорий зазвякал пряжкой брючного ремня и встал.

— Иди-иди! — махнула на него рукой Неля. — И на досуге песню об этом сочини… — Она легла и завернулась в одеяло.

Григорий стремительно одевался. Носки… Рубаха… мускулистый…

— И что дальше? — спросил он свистящим шепотом. — Что ж ты мне сразу-то ничего не сказала?

— Неинтересно было, — улыбнулась Неля.

— Хм… А щас, значит, интересно?

— Еще как. Вы же думаете, что вы для нас главное… А мы тоже, Гришенька, своего хотим.

— Дешевка ты!

Неля рывком села. Откинула назад распущенные волосы и не мигая посмотрела Григорию в глаза. Он машинально отстранился… А Неля вдруг громко рассмеялась…

Григорий оторопел:

— Ты… что?

— Бу-гай, — отчетливо сказала Неля, и в этот момент в коридоре раздался какой-то шум, голоса. И громко постучали в дверь.

Они испуганно замерли.

— Чижова! Откройте немедленно! Комсомольский патруль общежития.

Григорий, набычившись, стоял над ней, здоровый. Свитер… Ботинки. Остальное: пиджак, шапку, пальто — скомкал клубком.

— Чижова, вы же слышите! Откройте! — требовал за дверью возбужденный женский голос.

— Давай, давай… — показала Григорию на окно Неля. — Прыгай.

Григорий распахнул створки. Вторые… Навстречу шибануло парящимся холодом. Отсюда, со второго этажа общежития, смутно виднелись в ночном сумраке подсвеченные ближним фонарем, бугристо накрытые снегом клумбы. Он скинул вниз неодетые шмотки, влез на подоконник и оглянулся… Неля, стоя возле кровати в короткой, прозрачно открытой комбинашке, беззвучно давилась от смеха.

— Ну и хрен с тобой! — прошипел Григорий, примерился и прыгнул.

Неля подошла к окну, посмотрела на барахтающегося в глубоком снегу Григория, вытряхнула из пепельницы и закрыла створки. Начала быстро, бесшумно наводить порядок: вернула с пола на место лампу, расправила постель, надела халат, еще раз внимательно осмотрелась и только после этого деланно сонно зевнула.

— Мы же все равно откроем!.. — настаивал за дверью все тот же азартно-нервный голос. — Уж на этот-то раз она попалась… Будем ставить вопрос о ее пребывании в общежитии. Хватит, понянчились!

— Кто там? — спросила Неля.

— Она еще спрашивает. Комендант, вот кто! Открывай!..

— Одну минуту… — Неля включила большой свет и, зевая, открыла наконец дверь.

В комнату так и впорхнула сухонькая, довольно молодая еще женщина с ядовито подобранными губами.

— Ты уж нас, Чижова, извини… — жадно оглядывая комнату сощуренными глазками, затараторила она. — Мы нынче всех тревожим. Всех… Особенно кто на примете. Рейд, понимаешь? Ты, конечно, одна здесь?

— Не совсем, — сказала Неля. — Вот кто-то еще передо мной суетится… — Она показала на коменданта пальцем. — Никак только не разберу — кто это? А-а, мадам Фиолетова! Это вы?.. Заходите, садитесь. Я вам сейчас сон расскажу… А то, знаете ли, скушно одной… О-о! А вот и еще люди… Вы тоже заходите, — Неля игриво поманила пальчиком парней с повязками на рукавах, что смущенно заглядывали в комнату.

— Ты нам зубы не заговаривай! — отмахнулась комендант. — Показывай, где твой… — Она нервно хихикнула.

— В шкафу, — серьезно сказала Неля.

— А мы и посмотрим, посмотрим… — Комендант прошлась по комнате, заглянула под кровать и остановилась возле шкафа. — Будете свидетелями, — обернулась она к парням и опасливо потянула за ключик… Дверца тягуче заскрипела.

— Гав! — звонко выдохнула Неля.

Парни вздрогнули, а комендант даже подпрыгнула перед распахнутым шкафом.

— Какое безобразие… — не сразу сказала она. — Просто возмутительная выходка.

— А вы водички, водички попейте, — нежно предложила Неля.

— Да… Странно. Очень странно… Куда бы он мог деться? — растерянно обратилась к свидетелям комендант. — Может быть, в окно выскочил?

— Точно, — кивнула Неля. — Вот бы и вы за ним, а?

— Ты помалкивай, помалкивай. Я все-таки комендант! И у меня имеются сведения…

— Что у вас имеется? — Неля вытряхнула из пачки сигарету и пронзительно посмотрела на осекшуюся под ее взглядом Фиолетову.

— Сведения…

— Это хорошо… — перебила ее Неля. Улыбнулась и ласково-ласково сказала: — А теперь, вместе с ними, кыш отсюда!

— Быт ил нэ быт? Вот в чем вапроз! — с совершенно невозможным акцентом читал вслух Серега Гуридзе. — Что благородней духом покорятца пращам и стрэлам яростной судьбы ил ополчась на море смут сразить их противоборством?.. Вай! — Последующий восторг Серега выказал на родном грузинском.

В общежитской комнате на четыре койки, четыре тумбочки и обеденный стол, кроме Сереги, не было никого. Серега докурил до пальцев сигарету и сердито вымахнул, ожегшись, окурок в распахнутую форточку, возле которой клубился пар и полоскалась ситцевая занавеска.

— Умереть, заснуть и толко?.. — Серега наморщил лицо, вспоминая текст.

Не вспомнил. С досадой проткнул воздух перед собой тупоносым кухонным ножом и вернулся к столу, где среди всякого посудного хлама и остатков еды было отвоевано место раскрытой книге. Ненадолго приник к ней, водя пальцем по строчкам, зажмурился и опять вернулся на прежнее место возле окна, где и принял трагическую позу.

Гамлет в Серегином варианте гляделся убедительно — дешевый синенький спорткостюмчик в обтяжку, штанины сели после стирки или такие уж были — по щиколотку, дальше — белые и очень толстые шерстяные носки, незашнурованные кеды… Но главное — упоенность…

— Быт ил нэ быт? Вот в чем вапроз!

Что-то темное и тяжелое обрушилось в снег за стеклом перед Серегой. Он вздрогнул и припал к окну, загораживаясь от света ладонями. Узнал сразу — Григорий…

Серега запрыгнул на подоконник и высунул в форточку голову.

— Эй, ты откуда упал?

Григорий обернулся и, надевая пальто и шапку, сердито сказал:

— С Венеры.

— Зайдешь?

— Нет. Там облава.

— А-а…

— И ты меня не видел, понял?

— Конечно.

Григорий, отряхиваясь от снега, исчез за углом.

Серега спрыгнул с подоконника, зябко поежился и взмахнул ножом.

— Умереть, заснуть и толко?

В дверь просунулась белобрысая, коротко стриженная девчоночья голова.

— Антракт! — звонко крикнула девчонка. — Все встают и падают.

— Э-э, Валентина… — выбился из настроя Гамлет. — Заходи. Гостем будэш.

Валентина вошла, оставив дверь открытой. Рвануло сквозняком, и перелистнулись на столе книжные страницы.

— Ну как, Серго? Много еще осталось? — спросила Валя.

— А-а… Учить нэ переучить. Вот сколько еще… — Серега показал неосвоенную толщину книги.

— Смотри не рехнись… Это же и чокнуться можно, — посочувствовала Валентина и без перехода продолжила: — А там Зинка Шапкина с рудника приехала. Ру-угается… Фиолетиха же рейд учинила по общежитию. Ну и сунулась к ней, а Зина ей такое… Пулей вылетела.

— Кто?

— Комендантша.

— А-а…

— Ты с Гришкой-то, поди, так и не поговорил насчет Зинки, а?

— Нэт, Валентина. Он, понымаеш… занят был.

— А что же делать, Серго? Зинка ведь знаешь какая — натворит чего с собой…

Серега мучительно сообразил:

— Я тут думал… И у меня идэя возникла.

— Какая?

Серега швырнул на стол нож, схватил с подоконника берет, решительно натянул на бритую голову.

— Пошли к Зынаиде.

В городе начиналась метель. Невидимая твердая поземь растаскивала по дорогам недавно еще аккуратно подбитые сугробы. И косо ложились от шквальных порывов голые ветки рябин. В световых фонарных рупорах юлила и пенилась метельная мошкара.

Пока Горохов возился с ключами, отпирая входную дверь в бассейн, остальная компания управленцев устроила в снежном намете на берегу пруда развеселую кучу малу.