Том 10. Произведения 1872-1886 гг - Лев Толстой

Свои задачи в романе «Сто лет» писатель формулирует в сентенциях, очень близких к идеям «Исповеди». Он собирается смотреть на исторических лиц, частных и государственных, лишь с «общечеловеческой точки зрения — борьбы похоти и совести» в их жизни. Предметом исторического сочинения становится история этой борьбы в течение ста лет жизни русского народа. Но для этого не нужен был исторический роман. Вопрос о «смысле жизни, не уничтожаемом смертью», естественнее было ставить в морально-философском трактате; а о борьбе «похоти и совести» — в назидательных притчах. Оставив работу над историческими романами, Толстой обращается к «Исповеди», затем — к антицерковным трактатам, временно прекращает художественную работу, чтобы затем вернуться к ней в виде народных рассказов (первый из них, «Чем люди живы», относится к 1881 г.). Предвестием «Исповеди» явилось начатое в 1878 году сочинение, озаглавленное «Моя жизнь».

Одновременно росла сокрушительная сила обличений Толстого — в статье 1882 года о московской переписи и начатом тогда же большом трактате «Так что же нам делать?».

В 70-е годы было сформулировано программное для философии и эстетики Толстого разграничение между «историей-наукой» и «историей-искусством». Для той истории, какой был занят писатель в «Войне и мире» и в начатых исторических романах, «нужно знание всех подробностей жизни, нужно искусство — дар художественности, нужна любовь»; «история-искусство, как и всякое искусство, идет не вширь, а вглубь, и предмет ее может быть описание жизни всей Европы и описание месяца жизни одного мужика в XVI веке» (т. 48, с. 125–126).

Относящиеся к 1877–1879 годам отрывки незавершенных исторических романов — замечательные документы, характеризующие творчество Толстого в один из кризисных моментов его биографии.

Новая азбука и Русские книги для чтения. — В 1872 году вышла в четырех книгах «Азбука», не имевшая успеха и не оправдавшая тех надежд, какие возлагал на нее автор. В ноябре 1874 года Толстой взялся за переработку «Азбуки» для нового издания. Он заново написал собственно «Азбуку», назвав ее в печати «Новая азбука», а материалы, входившие в отделы для русского чтения, решил выделить в отдельные «Русские книги для чтения».

В январе 1875 года работа была закончена. Для «Новой азбуки» и «Русских книг для чтения» было создано еще более ста рассказов и сказок, среди них такие известные, как «Филипок» и «Три медведя». На последней странице вышедшей в середине мая «Новой азбуки» было напечатано объявление: «Печатаются и в непродолжительном времени поступят в продажу по значительно удешевленной цене следующие после Азбуки Книги для чтения, рекомендованные для школ Ученым комитетом Министерства народного просвещения». На отпечатанных позднее (в сентябре — октябре) экземплярах сообщалось о том, что «Книги для чтения» вышли и продаются во всех книжных магазинах Москвы и Петербурга.

«Новая азбука» была одобрена и рекомендована для школ Ученым комитетом Министерства народного просвещения (на основании отзыва, подготовленного поэтом Л. Н. Майковым). Печать встретила ее в общем сочувственно. Появились, правда, две отрицательные рецензии: Н. В. Шелгунова в журнале «Дело» и С. Миропольского в «Народной школе». Шелгунов в статье «Вперед или назад?» критиковал рассказы Толстого за «сухость»: «…вы не найдете ни одной оживляющей игривой мысли, ни иронии, ни шутки, ни смеха, ни задушевности, точно с вами беседует засохший школьный учитель». Миропольский, в сущности, повторил отзыв Шелгунова: «Прочтите «Новую азбуку» — какая сухая, тяжелая, бесцветная речь, как на всем лежит печать насильственной работы».

Но среди деятелей народного образования «Новая азбука» и особенно «Русские книги для чтения» вызвали полное одобрение. Особо отмечался прекрасный язык рассказов для детей, написанных Толстым: «…он так сжат и прост и изящен, как будто бы для автора не существовало никаких стеснений» (цит. по кн.: Н. Н. Гусев. Лев Николаевич Толстой. Материалы к биографии с 1870 по 1881 год. М., 1963, с. 206–207). В декабре 1875 г. уже было отпечатано второе издание «Новой азбуки» — тиражом, по тем временам чрезвычайно большим (48 тыс. экз.). Всего при жизни Толстого она переиздавалась двадцать восемь раз. «Русские книги для чтения» в 1876 году также вышли новым изданием (при жизни Толстого первая и вторая книги выдержали по двадцать восемь изданий, третья — двадцать пять изданий и четвертая — двадцать четыре издания).

Комментарии к произведениям

Чем люди живы. — Рассказ начат в январе 1881 года. Работа продолжалась, с перерывами, в течение почти всего года. Опубликован впервые в журнале «Детский отдых», 1881, № 12 (цензурное разрешение 18 ноября 1881 г.; журнал издавался братом С. А. Толстой П. А. Берсом и В. К. Истоминым). В 1882 году был выпущен «Обществом распространения полезных книг», с иллюстрациями В. Шервуда. «Посредником» рассказ напечатан в 1885 году (первая книжка, выпущенная этим издательством). В 1886 году рисунки к нему сделал Н. Н. Ге (альбом вышел в том же году в двух изданиях: одно — на плотной бумаге в картоне, другое, дешевое — на более тонкой бумаге и в обложке). По воспоминаниям И. М. Ивакина, Толстой сказал: «Когда я увидал работу Николая Николаевича, для меня ожила и моя-то собственная работа, я ее как будто сызнова стал переживать» («Литературное наследство», т. 69, кн. 2, с. 79).

В основу рассказа положена легенда «Архангел», записанная Толстым в 1879 году со слов олонецкого сказителя былин В. П. Щеголенка (т. 48, с. 207). История легенды тесно связана с древней русской письменностью, с «Прологом», где сказание помещено под 21 ноября и носит название «О судех божиих неиспытаемых». Этот книжный источник послужил основой и для народных легенд. Под названием «Ангел» легенда вошла в сборник «Народные русские легенды», составленный А. Н. Афанасьевым (М., 1859).

Толстой работал над рассказом очень напряженно (сохранилось тридцать три рукописи и корректуры). Первоначально действие легенды, названной «Ангел на земле», происходило в поморской деревне, и лишь в пятой редакции появилась русская деревня центральной полосы, а главными лицами вместо рыбака и его жены стали сапожник Семен с женой Матреной.

«Чем люди живы» — первый рассказ, появившийся после четырехлетнего перерыва: завершив «Анну Каренину», Толстой работал над «Декабристами», другими историческими романами, «Исповедью», но ничего не публиковал. Рассказ вызвал живой интерес у критиков и современников.

20 января 1882 года В. В. Стасов написал Толстому: «Мне до страсти хотелось сказать Вам, до какой степени я пришел в восхищение от Вашей легенды «Чем люди живы» в «Детском отдыхе». Уже один язык выработался у Вас до такой степени простоты, правды и совершенства, какую я находил еще только в лучших созданиях Гоголя» («Лев Толстой и В. В. Стасов. Переписка. 1878–1906». Л., 1929, с. 61). Свое суждение Стасов изложил и в печати («Гражданин», 1882, № 10–11). В более позднем письме Стасов заметил, что рассказ ему правится — «только кроме сверхъестественных, так сказать, волшебных сцен» («Переписка», с. 65).

В той же газете «Гражданин» (1882, № 54 и 55) с консервативно-церковных позиций критиковал рассказ К. Н. Леонтьев, оспоривший толстовское понимание христианства. Выбрав к своей легенде из Послания Иоанна восемь эпиграфов и все на тему о любви, Толстой оставил без внимания все, что в тех же апостольских посланиях говорится «о наказаниях, о страхе, о покорности властям, родителям, мужу, господам». В том же 1882 году Леонтьев перепечатал статью из «Гражданина» в своей брошюре «Наши новые христиане Ф. М. Достоевский и гр. Лев Толстой».

Леонтьеву резко возразил Н. С. Лесков в статье «Граф Л. Н. Толстой и Ф. М. Достоевский как ересиархи (Религия страха и религия любви)», появившейся в следующем году («Новости и биржевая газета», 1883, № 1, 3 от 1, 3 апреля). Лесков защищал Толстого от обвинений в «ереси» и «одностороннем демократизме». Редактор славянофильской газеты «Современные известия» Н. П. Гиляров-Платонов назвал статью Леонтьева «фарисейской» («Русский архив», 1882, № 11).

Большая рецензия появилась в «Русской мысли» (принадлежит, вероятно, редактору журнала, С. А. Юрьеву). Здесь опять особо отмечался народный язык легенды: «Судя по новому рассказу, годы, прошедшие со времени появления «Анны Карениной», не пронеслись для ее автора даром… Язык писателя окреп еще более, стал трезвее и мужественнее; он поражает своею библейскою простотой. Кроме того, в ном видны явные следы сильного влияния народной речи, у которой автор умеет заимствовать меткость и выразительность ее оборотов». Подчеркивал рецензент и тот очевидный факт, что авторский взгляд на вещи стал совсем близок крестьянскому: «Между писателем и крестьянином полное внутреннее согласие» («Русская мысль», 1882, № 3, с. 333–336).