Рукопись Ченселора - Роберт Ладлэм

– А телефонные звонки и убийства, для чего все это? Какое отношение имели к Часону Филлис Максвелл, Бромли, Ролинз? Или, например, О'Брайен? Почему вы преследовали их?

– К Часону эти люди действительно никакого отношения не имели,-быстро ответил судья.-Все дело в том, что Филлис Максвелл раскопала информацию, которая вела к президенту, а мы хотели использовать ее сами. Теперь о Бромли. Этот получил по заслугам. Конечно, замахнувшись на Пентагон, он показал себя смелым человеком. Но он же сорвал принятие законопроекта, предусматривающего реконструкцию трущоб Детройта, что облегчило бы положение многих тысяч их обитателей. Почти все они –негры, господин Ченселор. Бромли продался преступным элементам, и те снабдили его такой информацией, с помощью которой он сам и его "крестовый поход" против военных стали газетной сенсацией. И все это делалось в ущерб интересам негров. Ролинз –живое свидетельство того, насколько опасен для негров так называемый представитель "нового Юга". Насквозь фальшивый, он на словах уверял всех в своем уважении к "новым моральным ценностям", а на деле срывал любые попытки сенатской комиссии выработать законы, которые позволяли бы реализовать эти ценности в жизни. Не забудьте еще и то, что он совращал малолетних негритянок. Во всяком случае, родители детей до сих пор не могут этого забыть.

– А в чем провинился перед вами О'Брайен?-спросил Ченселор.-За что вы преследуете его?

– Тут опять виноваты вы. Он – единственный, кто сумел воссоздать картину похищения оставшихся досье. Однако, если бы только это, его можно было бы оставить в живых. У него не было убедительных доказательств, и он был бы вынужден молчать. Но теперь они у него есть: ему стало известно, кто такой Венис. И узнал он это от вас. Вы дали ему эти сведения. "Что же это такое? Со всех сторон меня окружает смерть, а я сам стал ее предвестником",– подумал Ченселор, а вслух спросил вкрадчиво? – Почему именно вы взяли на себя эту миссию?

– Потому что я в состоянии ее осуществить,-твердо заявил Сазерленд, не отрывая глаз от дороги.

– Это не ответ.

– Мне понадобилось много лет, чтобы понять смысл происходящего. Современная молодежь все постигает гораздо быстрее. Меня же постоянно одолевали сомнения. А на самом деле все очень просто: нация предала своих черных граждан. Американцам надоели разговоры о равенстве. Теперь они считают, что черные лезут не в свои дела. Навыки, знания, образование, которые негры приобрели в последние годы, вызывают подозрение. Когда негры мечтают о лучшей жизни, на них смотрят как на чудаков. Но когда они открыто бросают вызов и селятся по соседству с вами, то тут уж не до шуток.

– Ну, положим, лично вам это не помешало занять высокое положение в обществе.

– Выдающийся человек всегда своего добьется. Поверьте, я говорю так не от избытка тщеславия. Мои способности от бога. А что делать простому человеку? Обычному мужчине, женщине. Обычному ребенку, который не может вырасти нормальным человеком, потому что на нем от рождения стоит клеймо: "Негр". Можете изменить имя, однако от позорного клейма это вас не избавит. Никакой аттестат или диплом не сделает вашу кожу светлее. Я, господин Ченселор, не революционер в общепринятом смысле этого слова. Я очень хорошо понимаю, что любая попытка негров начать революцию приведет к бойне намного страшнее той, которую пришлось пережить евреям при фашизме. Да это и немудрено: мы уступаем вам и числом и силой. Поэтому я решил использовать одно из самых распространенных в нашем обществе орудий воздействия-страх. У страха нет предрассудков, он не знает расовых барьеров. Страх-вот что хранится в досье Гувера. С помощью этих досье и порождаемого ими страха мы сможем добиться многого: повлиять на законодательство, обеспечить принятие новых и добиться соблюдения уже принятых законов, многие из которых нарушаются ежедневно. Я не стремлюсь к насилию, как таковому, потому что оно приведет к уничтожению наших же собратьев. Я хочу лишь, чтобы негры получили то, что принадлежит им по праву, но было у них отнято. Само провидение дало мне в руки эти досье. И с их помощью я намереваюсь вывести негров из состояния скорби и смятения.

– Вы же прибегаете к насилию, убиваете людей!

– Только тех, кто убивает нас! – на всю машину загремел голос Сазерленда.– Только тех, кто мешает нам! Эмоциональный взрыв судьи вызвал ответную реакцию Ченселора.

– Око за око! Вы этого хотите?-взорвался он.– Этому вы научились за долгие годы службы на страже закона? О господи, как же могло случиться, что подобных взглядов придерживается такой человек, как вы?

– Я объясню вам, как это случилось,-резко повернулся к Питеру судья, глаза его горели гневом.-Я не всегда придерживался подобных взглядов. Но пять лет назад со мной случилось нечто такое, после чего я поменял свои убеждения. Однажды суд под моим председательством подтвердил приговор некоему начальнику городской полиции. Министерство юстиции, признаться, было не в восторге от такого решения.

– Я слышал эту историю. Питер вспомнил нашумевший процесс, итоги которого называли "решением Сазерленда". Многие блюстители правопорядка и законности предавали тогда судью анафеме. Если бы подобное решение вынес любой другой судья, а не Сазерленд, его наверняка обжаловали бы в верховном суде.

– Вскоре после процесса мне позвонил Гувер и пригласил пожаловать к нему. Больше из любопытства, чем по какой-либо другой причине, я решил принять его высокомерное приглашение. И вот во время нашей встречи я услышал такое, во что отказываешься верить. На рабочем столе высшего в стране должностного лица, в обязанности которого входило соблюдение законности, были разложены досье на ведущих лидеров негритянского движения-Кинга, Абернети, Уилкинса, Роуэна, Фармера. Это были целые тома, набитые всевозможной мерзостью: лживые слухи, ничем не подтвержденные сплетни, записи телефонных разговоров, причем отредактированные таким образом, что отдельные слова и фразы, вырванные из контекста, звучали как подстрекательские призывы. Из этих материалов следовало, что негритянские лидеры-люди, которые не ставят ни во что юридические законы общества, презирают его философию, нарушают общепринятые нормы морали. Я был вне себя от ярости. Как может такое учреждение, как ФБР, заниматься шантажом! Но Гуверу, видимо, не раз приходилось встречаться с подобной реакцией. Он абсолютно спокойно переждал, пока я излил свой гнев, а потом злобно заявил, что"если я и дальше буду мешать ему, то все эти сведения он предаст гласности. Пострадают лидеры и их семьи, движению за гражданские права негров будет нанесен непоправимый ущерб. А в самом конце беседы Гувер вдруг заявил: "Мы ведь с вами не хотим еще одного Часона, господин судья, не так ли?"

– Часон… – тихо повторил Питер.-Так вот где вы впервые услышали это название! Сидевший рядом с водителем негр внимательно изучил с помощью крошечного фонарика дорожную карту, повернулся к судье и что-то сказал ему на ашанти. Сазерленд кивнул и ответил ему на том же странном языке. – Мы в полутора милях от бензоколонки,-обратился он к Питеру.-За четверть мили от нее остановимся. Прошу иметь в виду, что эти ребята – отличные разведчики. В Юго– Восточной Азии они освоили ночное патрулирование и приобрели соответствующие знания и навыки. Для этой цели, как правило, привлекали негров, поскольку там чаще убивали. Если мы заметим, что О'Брайен не один, или обнаружим ловушку, немедленно поворачиваем назад. Женщина будет убита на ваших глазах. У Ченселора сразу пересохло в горле. Все кончено. Это надо было предвидеть. Он сам приговорил Элисон к смерти. За свою жизнь он любил двух женщин и стал причиной гибели обеих. Он принялся лихорадочно соображать: сейчас они останутся с Сазерлендом наедине, тогда он попытается справиться с ним. Это

– единственный шанс.

– Как же О'Брайен сможет прихватить кого-то с собой, ведь вы сами говорили, что, где бы он ни появился, вам тут же все будет известно?-спросил Ченселор судью.

– Вроде бы так. Он полностью изолирован.

– Тогда зачем нам останавливаться и тратить понапрасну время?

– Я видел, как действовал О'Брайен вчера утром в бухте. Мужество и находчивость следует уважать. Мы сделаем это из предосторожности. Машина затормозила, и стало ясно, что нападение на Сазерленда осуществить не удастся. Сидевший за рулем негр вышел из машины, открыл дверцу и быстрым движением надел на запястье Ченселора наручники, пристегнув другой конец к дверной ручке. От последовавшего при этом толчка Питер почувствовал такую сильнейшую боль в плече, что у него перехватило дыхание.

– Оставляю вас наедине с вашими мыслями, господин Ченселор,-бросил судья, выходя из машины. Двое молодых негров исчезли в темноте. Сорок пять минут ожидания показались Питеру вечностью. Он пытался представить себе, какую тактику изберет О'Брайен, но, чем больше думал об этом, тем мрачнее виделись ему перспективы. Наконец разведчики вернулись. По их мокрым от пота лицам чувствовалось, что им пришлось пробежать немалое расстояние. Один из негров открыл левую дверцу, и Сазерленд сел в машину.