Ведьмы.Ру 3 - Екатерина Насута

— И что мне делать⁈

— Решаться. Или нет.

— А… а если… если не получится… нет, — Ульяна сама вцепилась в чешуйчатую руку. — Я… а проклятье? Оно нашёптывает. Оно…

— Оно — это тоже ты, — Василий не пытался освободиться.

Демонов нельзя слушать.

Но Ульяна заставила себя разжать пальцы.

— Даня… не умрёт, пока я тут? Разбираюсь.

— Нет. Место силы тем и хорошо, что оно вне законов мира. Так что не умрёт. Пока ты не позволишь.

Она? Значит… нет, Ульяна не хочет.

Или…

— Я… вернусь.

Она всё-таки отпустила руку и сделала шаг в сторону.

— Я постараюсь.

А демон ничего не ответил.

Демонов всё-таки нельзя слушать.

Глава 42

О том, что самая важная встреча — с собой

Их волчья разведка доложила, что по запах можно определить, что в нутрии около семи человек.

О том, чем чревата встреча с отдельно взятыми нутриями.

Шаг.

Можно шагнуть вперёд и остаться на месте. Как в Алисе, которая взяла да угодила в Зазеркалье. Или там требовалось бежать? Ульяна сделала вдох, втягивая в себя силу.

Тук-тук-тук.

Снаружи или внутри? Или нет никакой разницы?

Она… она тоже является частью Вселенной. И Источника. Это факт. А факты надо принимать. Ульяна готова. Вот только.

— … тебя саму не утомляет вечное твоё нытьё? Жалобы, жалобы… — матушкин голос звенит в ушах. — Одни только жалобы.

— Но…

— Хватит. У тебя проблемы? Да. Как у меня. И у всех вокруг. Но я же тебе не рассказываю о своих. Потому что смысла нет. Ты только и будешь, что сидеть, хлопать глазами и кривиться, чтобы не заплакать.

Матушка откидывается на стуле и, окинув Ульяну взглядом, спрашивает:

— Как можно быть такой мямлей?

— Тараканова, вот вроде бы ты и готовишься, — учительница смотрит поверх очков. — А вот ощущение, что сама не веришь в то, что говоришь.

— Я… я…

Класс смеётся. И ей хочется спрятаться.

В шкафу грязно и пыльно. И горничные не слишком стараются с уборкой. Во всяком случае, в комнате Ульяны. Мама куда более придирчива, а вот Ульяна, она так не может.

И потому у неё в шкафу пыльно.

А одежда мятая. Если её вовсе вернули из прачечной.

— Дорогая, что ты там возишься? Нам выезжать надо… — матушка входит без стука. И взгляд её цепляется за шкаф, и за платье в руках Ульяны. Платье она просила подготовить, только просьбу не услышали.

Снова.

— Алевтина! — матушкин голос дрожит от гнева. — Что происходит в этом доме? Я за что вам плачу, в конце-то концов! Почему…

Почему?

Мама говорила, что источник будет вытягивать эпизоды, один за другим, но Ульяне казалось, что какие-нибудь другие. Её обиды.

Её…

…Таракашка-какашка! — вопль сменяется смехом и кто-то показывает язык. — Таракашка пошла!

Первый класс?

Наверное. Учительница смотрит в сторону, и можно, наверное, подойти. Пожаловаться. Но тогда Ульяна прослывёт ябедой. И с ней никто не захочет дружить.

— Тараканова, дай списать, — это не просьба. Мясницкая не умеет просить, она просто говорит, и Ульяна молча вытаскивать тетрадку. Ей не хочется делиться, она весь вечер делала домашку, а…

Она тогда получила двойку. И учительница выговорила, что нехорошо списывать, пользуясь чужою добротой. Ульяна хотела сказать, что списывали у неё, но почему-то получилось шёпотом. И ей не поверили.

Ей никогда никто не верил.

…проект неплохой, но… — Ференцев морщится. — Докладчик из вас, Ульяна, уж извините, никакой. Вот смотрю на вас, Тараканова, и удивляюсь. Вроде бы и голова на месте, и не совсем пустая, в отличие от некоторых…

На задних рядах раздаётся смех.

— А вот ведете себя так, будто вы этот проект украли. Нет… конференцию вы не потянете. Миронова!

— Я! — Миронова поднимается неспешно.

— Пойдёшь соавтором. Дадите ей доклад, выступать станете вдвоём, но оратором будет Миронова. А вы подстрахуете. Подскажете, когда вопросы задавать станут.

…а в материалах, которые вышли к конференции, среди авторов Ульяны не было. А Миронова была.

— Ошибка какая-то, — Ференцев глянул на неё сверху вниз. — Бывает. Надеюсь, вы не станете поднимать скандал из-за такого пустяка?

И она не стала.

— … к сожалению, вы нам не подходите, — взгляд эйчара не выражал ничего, разве что скуку.

Но как?

У Ульяны и диплом с отличием. И тестирование она прошла. И в целом запросу соответствует.

— Но… почему? — её хватило на то, чтобы задать вопрос. Хотя и это потребовало немалых сил.

Однако сидящий напротив человек вздохнул и пояснил:

— Девушка, только не обижайтесь. Навыки у вас неплохие, но вот характер… сугубо по-человечески. Не с вашим характером туда соваться. Сожрут и не заметят.

Ей хотелось закричать. Сказать, что всё у неё в порядке с характером. Что она заслуживает и этого места, и в целом… много заслуживает.

Но Ульяна лишь кивнула.

— Тараканова! У тебя недостача! Как-как? А вот так! Я тебе что говорила? Принимаешь точку, делай переучёт! И сдавай так же, под переучёт! Ах, Зоенька спешила и никак не могла задержаться. Она не могла, а у тебя теперь недостача! И я из своего кармана платить не буду! Ты допустила, ты и…

Воспоминания-бусины.

Сколько их? Не сосчитать. И все одинаковы? Неужели, она всегда была такой… почему?

— Посиди, — отец подсаживает её на лавочку и протягивает палочку с пышным облаком сахарной ваты. — Только чур, без меня никуда. Я сейчас отойду ненадолго, но обязательно вернусь.

И Ульяна верит.

Сперва верит. А потом проходит пятнадцать минут, и ещё пятнадцать. И потом час. И второй начинается. Ульяна уже знает про время. И умеет его определять. Там, дальше, висят круглые часы и Ульяна не сводит взгляда со стрелки. Самая тонкая бегает быстро, а минутная — медленней, но и она обегает круг. Сперва один. Потом и второй.

Вата давно закончилась.

Руки липкие. И Ульяна вытирала их о лавочку. Но от этого чище руки не стали. Только пыль ещё налипла. И грязь разная. Хотелось пить. И в туалет. Туалет недалеко, но отходить было очень страшно. Вдруг папа вернётся и её не застанет?

А мимо ходят люди. И смотрят. Некоторые равнодушно, другие с вялым интересом. И взгляды их пугают.

Она сидит.

И сидит.

И в какой-то момент не выдерживает, прячется за лавку и кое-как стаскивает колготки. Ей невыносимо стыдно. И она готова на всё, чтобы её не заметили.

Желание выполняется. И люди, и весь мир разом вдруг теряет к ней интерес.

Отец возвращается, когда уже