Индиль - Ли Леви

искрящиеся глаза. – «Она безумно чудесна. Что я могу сделать, чтобы отвести судьбу? Что я могу сделать?..»

Когда ночь окутала темным покрывалом долину, и рощу, и горы, и на небе замерцали первые звезды, Индиль выскользнула из дома Кетара. Вначале он последовал за ней, но затем остановился, облокотившись о дверной косяк и сложив на груди руки.

«Тьма не отпустила ее», – думал фавн, наблюдая за удалявшейся фигуркой Индиль. – «Днем, здесь, со мной – она моя Индиль, ночью… В какого монстра она превращается каждую ночь? Куда уходит? Где проводит время от заката и до рассвета? Следит ли за ее ночными прогулками Лорд Махталеон или вовсе покинул ее? Пока жив Оннед, меня не существует… Ведь так он сказал ей? Но если Оннед погибнет, гонимый своим безумием, что станет с ней?…»

Следующее утро прошло так же безмятежно, как и предыдущее. Индиль сидела у окна, позаботившись о том, чтобы прямые солнечные лучи не касались ее кожи. Она толкла в ступке травы, необходимые Кетару для приготовления его снадобий, и чему-то улыбалась, погруженная в свои мысли.

Кетар заканчивал новую корзину. Время от времени он задумчиво поднимал глаза на Индиль. Было видно, что он над чем-то сосредоточено раздумывает. Наконец, он решился обратиться к ней с вопросом, который не давал ему покоя.

– Индиль, давно ли ты встречала Махталеона?

Безмятежность сменилась смятением на ее лице. Она отложила работу.

– Махталеона? – небрежно повторила она. – Зачем ты говоришь о нем? Его нет, Кетар. Махталеона нет, – повторила она и поднялась. – Он – плод моего воображения. Мой сон. Мои фантазии. Мои мечты. Его никогда не существовало, ведь так?

Кетар отвел взгляд.

– Он часть Тьмы, вожделенный ужас, моя страсть и мой кошмар. Я избавилась от него. Я не вспоминаю его – и вот, его нет.

Кетар отрицательно покачал головой. Она подошла к нему, положила руки на плечи и заглянула в глаза.

– Что происходит, Кетар? Что ты видел? Я знаю, это все твои видения. Отчего ты не расскажешь мне?

«Что я наделал?» – думал в это время Кетар, неловко отводя взгляд. – «Что я наделал? Я снова все разрушаю. Она только обрела покой и избавилась от душевных ран, как я снова обрушил на нее ее боль».

– Индиль, я не хотел беспокоить тебя своим вопросом. Тебе не о чем тревожиться. Нет ничего такого, о чем требовалось бы волноваться.

Она убрала руки с его плеч, и он понял, что она не поверила ему. Она подошла к окну и встала так, чтобы солнечные лучи не касались ее кожи.

– Я задам тебе всего один вопрос, Индиль… – все же продолжил Кетар, прервав неловкую паузу. – Всего один. И обещаю более не докучать тебе подобными вещами.

Плечо ее дрогнуло в ответ, и она обернулась к нему в ожидании.

– Если бы пришлось выбирать – Владыка Оннед или Лорд Махталеон…

Она не ответила.

Он больше не задавал вопросов.

Исход. Эпизод седьмой

День и ночь сменяли друг друга. Оннед не знал, сколько времени он уже был в пути и сколько времени должен был продлиться его путь. Временами начинался снегопад. Оннед с трудом преодолевал глубокие сугробы, но все же чувствовал под ногами дорогу, которая вела его прочь от всего мирского, в холодную, белую, чистую пустоту. Снегопад прекратился, мороз же усилился. Несмотря на то, что эльф был одет лишь в камзол, он не чувствовал холода. Так он шел, и шел – туда, куда вела его дорога. И вот, наступил момент, когда дороги под ногами не стало. Она закончилась, и закончился его путь. Оннед остановился.

Он стоял на вершине мира. Дальше идти было некуда. Это был конец его пути. Оннед обвел взглядом белоснежные склоны внизу. Он стоял над заснеженным миром. Ни одно из воспоминаний не тревожило его, не звало обратно, не рождало в нем желание вернуться, увидеть ее… Его разум был чист от мыслей, как этот заснеженный мир у его ног. Он словно родился только теперь, и разум его был чист и безмятежен. Он смотрел на мир широко открытыми глазами, и все вокруг было белым.

Шли дни, ночи, и ничего не происходило. Иногда он засыпал, и тогда ему снились белоснежные пустыни. Когда же он просыпался, то перед его взглядом представала все та же белоснежная бесконечность.

Но пришло время, и весна, уже уверенно вступившая в свои права там, внизу, у подножья гор, нашла путь и к его разуму. В ту ночь ему снилась все та же белая пустыня, но теперь снежный покров пришел в легкое движение, словно ветер погнал волну по созревшим колосьям. Оннед стал всматриваться в пустоту, и перед его глазами, прямо из снега, поднялись и расправили свои лепестки белые лилии. Казалось, они сами были созданы из легкого снега и тончайшего хрупкого льда. Они поднимались над снежным покровом, распускали, расправляли свои нежнейшие лепестки, и слегка колыхались в такт дыхания ветра. «Белоснежные лилии, цветущие высокого в горах, где только снег и ветер и никого…» – думал Оннед, любуясь цветами. – «Белые высокогорные лилии, цветущие на заснеженных склонах гор… Индиль!». И он проснулся. Он открыл глаза и сквозь влажную пелену таявшего на ресницах снега увидел мир – пустой, лишенный жизни, лишенный смысла… такой же опустошенный, как и его душа.

Он смотрел прямо перед собой и видел ее глаза – нежно-голубую бесконечность, манящую, зовущую его прочь от всего земного, от суеты. Эти глаза обещали ему освобождение, покой и неземное блаженство. Он потянулся к ним всем своим существом, но не нашел в себе сил оторваться от земли. «Твои глаза в моих глазах» – звучало в его голове. Он весь был там, он стремился слиться с этим взглядом, он желал, чтобы эти глаза поглотили его всего. Но ее глаза оставались безучастны. Они лишь смотрели на него и в них не было ни любви, ни печали, ни угрозы.

Его пальцы нащупали что-то твердое и холодное. Не глядя на кинжал, он обнажил его и вскрыл вены на обоих запястьях.

Кетар вздрогнул и проснулся. Над ним, в кромешной темноте, стояло белое изваяние. Неподвижное,