Система экономических противоречий, или философия нищеты. Том 1 - Пьер Жозеф Прудон

бы искали причины этого, и в конце концов выяснили бы, что то, что они принимали за катастрофу цивилизации, за следствие запутанных трудностей человеческого управления, было продуктом противоречия, присущего всей политической экономии.

Прогрессивный налог, применяемый либо к капиталу, либо к доходу, — это само отрицание монополии, той монополии, которая встречается повсюду, — говорит Росси, — на пути общественной экономики; которая является истинным стимулом промышленности, надеждой на сбережения, хранителем и отцом всякого богатства; исходя из чего мы могли бы сказать, наконец, что общество не может существовать с ним, но не будет существовать без него. Если налог внезапно становится тем, чем он, несомненно, должен быть, а именно пропорциональным (или прогрессивным, это то же самое) вкладом каждого производителя в общественные платежи, то сразу же рента и прибыль конфискуются на благо государства; труд лишается плодов своих творений; каждый человек сокращается до скудной доли в 56 с половиной сантимов, нищета становится всеобщей; договор, заключенный между трудом и капиталом, расторгается, и общество, лишенное руля, деградирует до уровня своих начал.

Скажут, может быть, что легко предотвратить абсолютное уничтожение прибыли капитала, остановив в любой момент эффект прогрессирования.

Эклектика, золотая середина, соглашение с небесами или моралью: всегда будет одна и та же философия! Настоящей науке претят такие сделки. Любой вложенный капитал должен возвращаться производителю в виде процентов; любой труд должен оставлять излишек, любая зарплата должна быть равной продукту. Под эгидой этих законов общество постоянно достигает с помощью самых разнообразных производств максимально возможного благосостояния. Эти законы абсолютны: нарушать их — значит, убивать, калечить общество. Значит, капитал, который, в конце концов, есть не что иное, как накопленный труд, неприкосновенен. Но с другой стороны, тенденция к равенству не менее убедительна: она проявляется на каждой экономической стадии с возрастающей энергией и непобедимой уверенностью. Вы должны, следовательно, удовлетворять одновременно труду и справедливости: вы должны предоставить первому все более реальные гарантии и обрести второе без уступок или двусмысленности.

Вместо этого вы только и знаете, как постоянно подменять ваши теории благосостоянием князя, останавливать ход экономических законов произволом власти и под предлогом справедливости лгать в равной степени зарплате и монополии! Ваша свобода — это лишь полусвобода, ваша справедливость — это полусправедливость, и вся ваша мудрость состоит в этих усредненных терминах, со всегда двойной порочностью, поскольку они не предоставляют прав требования ни с одной, ни с другой стороны! Нет, такой не может быть наука, которую вы нам обещали, и которая, раскрывая нам секреты производства и потребления богатств, должна недвусмысленно разрешать общественные антиномии. Ваша полулиберальная доктрина является кодексом деспотизма и обнаруживает в вас столько же бессилия двигаться, сколько стыда отступать.

Все, что общество создает на собранные налоги для обороны, освобождения и помощи пролетарию, сначала оплачивается и обслуживается пролетарием, затем направляется против пролетария или теряется во имя пролетария

Если общество, вовлеченное в свою предшествующую экономическую историю, не может повернуть в обратном направлении; если до появления универсального уравнения монополия должна сохраняться в своем владении, никакие изменения в основании налога невозможны: в этом есть только одно противоречие, которое, как и любое другое, должно быть доведено до исчерпания. Значит, наберитесь мужества ваших мнений: уважение к богатству и отсутствие пощады для бедных, которых осудил Бог монополии. Чем меньшим располагает наемный работник для поддержания жизни, тем больше он должен платить: qui minus habet, etiam quod habet au feretur ab eo (у того, у кого меньше других, будет отнято даже то, что имеет). Это необходимо, это фатально: так происходит спасение общества.

Попробуем все-таки обратить вспять прогрессию налога и сделать так, чтобы вместо рабочего больше всего возвращал (платил) капиталист.

Но для начала я замечаю, что при обычном способе изъятия налогов такой переворот неосуществим.

Действительно, если налог ударяет по используемому капиталу, совокупность этого налога включается в себестоимость продукции, и тогда одно из двух: или продукт, несмотря на увеличение рыночной стоимости, будет приобретен потребителем, и, следовательно, производитель будет освобожден от налога; или тот же продукт будет считаться слишком дорогим, и в этом случае налог, как очень хорошо сказал Ж.-Б. Сэй, действует как десятина, которая будет возложена на посевы, — он препятствует производству. Так же, как слишком высокий трансфертный налог останавливает движение недвижимости и делает фонды менее продуктивными, создавая помехи тому, чтобы они переходили из рук в руки.

Если, наоборот, налог падает на продукт, это не более, чем налог на количество, который каждый платит в соответствии с размером его потребления, в то время как капиталист, которого он должен был достичь, сохраняется (не платит).

Более того, предположение о прогрессивном налоге, основанном либо на продукте, либо на капитале, совершенно абсурдно. Как мы можем представить, что на один и тот же продукт будет распространяться пошлина в 10 % у одного продавца и только 5 — у другого? Как фонды, уже обремененные ипотечными кредитами, которые меняют хозяев каждый день, как капитал, образованный в результате акционирования или единоличного благосостояния человека, будут распознаваться кадастром и облагаться налогом больше не из-за их стоимости или их ренты, но исходя из состояния или предполагаемой прибыли владельца?…

Остается, следовательно, один последний ресурс, — это налог на чистый доход, как бы он ни формировался, для каждого налогоплательщика. Например, доход в 1000 франков облагался бы налогом в размере 10 %; доход в 2000 франков — 20 %; доход в 3000 франков — 30 % и т. д. Оставим в стороне тысячу трудностей и неприятностей переписи и предположим операцию настолько простую, насколько хочется. Итак! именно эту систему я обвиняю в лицемерии, противоречиях и несправедливости.

Во-первых, я говорю, что эта система лицемерна, потому что если не отнять у богатого всю часть дохода, которая превышает средний национальный продукт на семью, что недопустимо, она не переводит, как предполагается, рост налогов на сторону богатства, в лучшем случае она изменяет пропорциональную причину. Таким образом, текущий рост налога для состояний в 1,000 франков дохода и НИЖЕ будет подобен цифрам 10,11,12,13 и т. д.; а для состояний в 1,000 франков дохода и ВЫШЕ — как числа 10,9,8,7,6 и т. д. — налог всегда повышается с нищетой и уменьшается с богатством: если бы мы ограничились падением косвенного налога, который в первую очередь поражает бедный класс, и обложили бы налогом доход богатого класса, то прогрессия была бы, правда, для первых такой, как числа 10, 10.25, 10.50, 10.75, 11, 11.25, и т. д.; а для вторых — как 10, 9.75, 9.50, 9.25, 9, 8.75, и т. д. Но эта прогрессия, пусть и менее быстрая с обеих сторон, тем не менее всегда будет продвигаться в одном и том же направлении, всегда