Срубить крест (сборник) - Владимир Фирсов

Двадцатый век породил много новых технических видов спорта, стремительных, как само человечество. На смену привычным автомобильным и мотоциклетным гонкам, парашютизму и планеризму пришли водные лыжи и подводные скутера, полеты на воздушных змеях, реактивные лыжи. С развитием космонавтики тысячи людей стали увлекаться полетами на ракетных поясах.

Чередниченко был одним из первых чемпионов страны в новом виде спорта. Прыжки длиной в полкилометра для него не составляли труда. Его последний рекорд оставался непревзойденным уже более трех лет.

Владеть ракетным поясом умели все космонавты. Но на Луне пользоваться поясами избегали из-за трудностей в оценке расстояний — это могло привести к печальным последствиям. Не имея партнеров, Степан тренировался в одиночку, никогда не расставаясь с ракетным поясом. Притяжение Луны было в шесть раз меньше земного, и это позволяло ему совершать такие полеты, о которых на Земле не приходилось и мечтать.

Чередниченко привычным движением застегнул замки пояса. Только тогда Миронов понял, что сейчас останется один в разбитом вездеходе, среди непроходимых скал, и впереди его ожидает триста часов ледяного мрака.

«А как же я?» — с ужасом подумал он и сделал шаг к Степану, чтобы удержать его, но поскользнулся на ледяной корочке и упал навзничь, нелепо взмахнув руками. Степан нагнулся над ним и увидел сквозь стекло гермошлема его странные расширившиеся глаза. Будь у Чередниченко хоть немного времени для размышлений, этот взгляд заставил бы его задуматься. Но неумолимая стрелка отсчитывала уже не минуты, а секунды жизни Лебединского, и это было сейчас важнее всего на свете.

Степан протянул Миронову руку и помог ему встать.

— Я иду навстречу Лебединскому, — сказал он. — Через час подойдет «Кузнечик-3», и мы вернемся за вами. К этому времени выходите наружу с ракетницей. Не забудьте давать пеленги. «Потомак» уже близко, он поможет отыскать вас. Кислорода у вас достаточно. — И он повернулся к выходному люку.

Над разбитым «кузнечиком» горели равнодушные немигающие звезды. Чернильная мгла клубилась со всех сторон. Степан повертел головой, отыскивая Денеб. Вот он — светит как ни в чем не бывало…

На секунду Степану стало жутко. Он знал, что такое ночной полет. Едва поднимешься немного, сразу пропадут верх и низ и не будешь знать, куда ты летишь — прямо к звездам или стремительно падаешь на острые скалы. Он представил, как врезается в склон горы, и поежился.

Помедлив, он положил руки на рычаги управления ракетного пояса…

Этот полет, безусловно, был лучшим достижением Степана Чередниченко. Но он не попал ни в какие судейские протоколы. За него не полагалось грамот и наград. Тем не менее знатоки говорили, что Чередниченко побил все мыслимые рекорды на десятки лет вперед.

Сам Степан уверял потом, что полет был вовсе не трудным. Так это или нет, осталось неясным, потому что никто никогда не решился повторить его.

Продолжался он недолго. Через три минуты Чередниченко увидел под собой двойную цепочку огней и плавно опустился на дорогу, а затем на остатках горючего длинными прыжками помчался над дорогой, пока в ракетном поясе не кончилось горючее. Еще через десять минут он увидел в луче фонаря уродливого металлического паука, несущего в передних лапах человека в скафандре.

Он шагнул на середину дороги навстречу Лебединскому, торопливо отстегивая аварийный баллон…

А через час с небольшим показались огни второго вездехода, и скоро Шредер, успевший связаться по радио с «Потомаком», сообщил, что Фостер слышит пеленги Миронова.

Через пять дней, когда на «Рубине» закончилась смена двигателей, на Луну прилетел Федосеев.

В кратере Базы, залитом светом прожекторов, деловито суетились роботы. Возведенная ими постройка была уже разобрана, спиленные мачты и антенны поставлены на место. О недавних событиях напоминала только груда изрезанных балок, возвышавшаяся рядом с куполом Базы.

После того как помощники Федосеева собрали и отладили свои приборы, роботы были остановлены, и начались многочасовые исследования «бегемота».

Двое суток спустя Федосеев объявил, наконец, что исследования закончены, и в кратере снова закопошились роботы. Федосеев отказался полететь на Станцию, как ни прельщала его мысль об отдыхе. Он плохо переносил уменьшенное тяготение Луны и стремился скорее вернуться в привычный мир Земли.

Смольный и Лебединский приехали проводить гостя. Конечно, первым вопросом было — что же случилось с роботами?

— Самое удивительное в этой истории то, что открытое нами явление известно более двадцати лет, — объяснил Федосеев. — Оно было обнаружено при исследовании головного мозга человека. Но обнаружение его у роботов для нас полная неожиданность.

Вы помните, сколько споров о механизме памяти развернулось в последние десять-пятнадцать лет. Проблема казалась нетрудной, и решения ее ждали со дня на день. Однако и до сих пор память для нас во многом загадка. Поэтому при создании вычислительных машин, а потом и роботов блоки памяти у них пришлось создавать, исходя из совсем иных принципов, ничего общего не имеющих с человеческой памятью.

Первые наши роботы были примитивными из-за ограниченного объема усваиваемой информации. Создание кристалломозга позволило при сохранившемся весе и размерах запоминающих устройств вкладывать в машину в сотни раз больше информации. Тем не менее машины с кристалломозгом в принципе ничем не отличаются от первых ламповых и триггерных вычислителей сороковых годов. Вы знаете, что лунные роботы, например, самостоятельно выполняют только самые простые операции. Для того чтобы сделать их универсальными, понадобился главный кристалломозг — «бегемот», объем которого превышает четыре кубометра.

А между тем ученые догадывались, что мозг человека имеет гигантские кладовые памяти, неизвестные нам. В свое время Джаспер и Пенфилд обнаружили в коре головного мозга отделы, при раздражении которых электрическим током происходили совершенно необычные явления. Люди приобрели способность вспоминать то, что было давно забыто ими. Одна женщина во время опыта начала читать целые страницы стихов на греческом языке, которого она не знала, но, как оказалось при проверке, слышала в детстве от брата-гимназиста. Люди, лишенные музыкального слуха и никогда не бравшие в руки ни одного музыкального инструмента, вдруг начинали совершенно правильно воспроизводить мелодии, услышанные много лет назад. Однако механизм этого явления до сих пор не раскрыт. Как это ни странно, не выяснено даже, на каком уровне происходит хранение информации — клеточном, молекулярном или атомном.