Титановый бардак - Квинтус Номен

началось расследование: уж больно много в НКВД приходит положительных отзывов о нем и народ местный расследованию всячески не способствует.

— Что за экономист?

— Да уж не Леонтьев. Либерман какой-то.

— А зовут его уж не Евсей ли Григорьевич?

— Ты его знаешь?

— К сожалению. Эта сука продавила при Брежневе реформу, в результате которой СССР потерпел сначала экономический крах, а затем и развалился. Насколько я помню историю этого «великого экономиста», следствие по нему шло год, дали ему пятнадцать лет лагерей — но в лагеря он не попал, провел полгода в тюрьме, а потом его внезапно амнистировали и даже в должности повысили. Мне вот очень интересно было бы знать, кто за эту сволочь так героически заступался…

— Понял, осознал, раскаялся. Человечка заберу к себе и буду внимательно смотреть, кто его высвобождать бросится. Тогда дополнительный вопрос — он как, показательно и демонстративно или тихо и бесследно?

— Забирай. И постарайся сделать так, чтобы о его бесследном исчезновении вообще никто не знал. А про тех, кто его защищать бросится, ты сначала мне скажи, мы тогда вместе подумаем как эту мразь зачистить.

— Да чего там думать-то?

— Петь, еще раз: осужденного на пятнадцать лет тихо амнистируют и возвращают на работу, причем с повышением. Такое проделать — это даже не уровень республиканского НКВД, а минимум уровень республиканского ЦК. Эти всяко будут через каких-то помощников работать, а нам надо вычислить главного в этой кодле. Вычислить и вычистить…

И гудят леса бамбука, издают протяжность звука…

Аня в Читу так срочно полетела вовсе не из-за заварушки у озера Хасан, хотя некоторая связь с заварушкой все же была. В Чите, на запускающемся заводе по производству азотных удобрений сгорела при запуске аммиачная установка, и первым предположением местных специалистов было то, что уголь, поступающий на завод с новенького месторождения неподалеку от Петровска, содержал в себе «что-то вредное». Ну а так как завод, кроме удобрений, должен был еще и порох делать…

Аня с Ирой вернулись обратно в Боровичи через неделю, причем Аня выглядела очень печальной, а Ира — взбешенной. И на вопрос Валентина о причинах ему ответила Ира:

— Там же семь человек погибли!

— Это я уже слышал, а поподробнее?

— А поподробнее… ты только к Ане не приставай. Она мне на обратном пути рассказала, а я не химик, детали могу перепутать — но у нее теперь работы очень много по устранению проблем, так что тебе придется ограничиться моим непрофессиональным пересказом. Если коротко, установка уже отработанная, в целом отработанная, но Аня предложила несколько улучшений. И там вместо чего-то она предложила ставить какие-то краны или клапана из бериллиевой бронзы. Ну а местные эту бронзу перепродали какой-то артели в качестве заменителя золота и поставили эти детали, сделанные из латуни, причем латунь они собрали на местном стрельбище, то есть из томпака детали делались. А томпак — мягкий, вот установка и потекла.

— Но это же решаемо… в принципе. Конечно, наказать нарушителей надо…

— Наказали уже, я позвонила в Москву… по старой памяти Вацлаву позвонила, а с Лаврентием Павловичем уже он разговаривал. Короче, по закону их всех расстреляют нахрен, и поделом — но по факту там все ещё хуже. Когда Аня взяла их за задницу, они со страху раскололись: просто не думали, что за бронзу их кошмарить начнут. Короче, эти умельцы смывали с катализатора три четверти платины, бромом вроде смывали — а в установку же три кило сразу закладывали! Аня все удивлялась, почему так быстро катализаторы деградируют — а оно вот оно что. Короче, сейчас все установки и всех ведущих химиков на всех заводах проверять надо, а некому — потому что их всех одновременно надо шерстить. Лаврентий Павлович пообещал своих спецов направить — но у него же не химики! Вот Аня и переживает, что Кровавая Гэбня может невиновных закошмарить — а кто тогда у нас работать будет? С другой стороны если предупредить народ до проверки, то как воров-то вычислить?

— Пусть химиков все же направит, хотя бы студентов из своего института: молодежь у нас и талантливая найдется, и морально устойчивая. Я поговорю с ней.

— Еще раз: ты к ней с этим не лезь, она сама придумает что делать. Разве что я ей намекну насчет студентов, типа в плане наших путевых разговоров…

— Ну давай. А сама-то чем теперь заниматься будешь?

— Буду самолет в производство передавать. Валь, я сама самолет спроектировала! Первый, который целиком сама придумала! Правда винты мне все равно Ветчинкин рассчитывал, но все остальное-то моё!

— А чего его передавать-то? На заводе твоем что-то поменялось за эту неделю, отвык от тебя народ, давно ты их не голубила ласковым своим словом?

— Не на наш завод. Петруха когда еще у Кертисса моторный завод перекупил — и на той неделе он заработал! То есть моторы есть, а самолета под них нету.

— Так он завод под Конквероры вроде купил, и вообще в Аргентину.

— Ну да, а теперь срочно нужны уже и самолеты: Скорохватов Пете жаловался, что без самолетов Гоминьдан запинает Синьцзян скоро.

— И Петруха решил везти туда самолеты из Аргентины?!

— Нет, только моторы. А самолеты прям на месте строить и будут. Я сподобилась, придумала совершенно дендрофекальный самолет, причем даже палки будут Синьцзянские: он в основном из бамбуковой фанеры слеплен. Два Конкверора, охапка бамбуковой соломы — и лучший в мире маленький тяжелый истребитель поднимается в воздух!

— А кто там их будет строить? На каком заводе?

— Ну там же СССР уже завод построил, чтобы И-16 собирать. Всяко лучше, чем четверть самолетов вместе с пилотами терять в горах. А заодно и бамбуковый… в общем, полярный и пушной собирать будут. И-16 для Гоминьдана, а Лу-5 для того, чтобы от Гоминьдана защищаться.

— А если он лучший в мире, то, может, и для себя такой строить будем?

— Он лучше И-16, он лучше всего, что есть у китайцев, да и у японцев тоже. Пока лучше. А вот против будущих «мессеров» серии «f» он не потянет: будет быстрее, но маневренность у бамбуковой фанерки с двумя полутонными моторами окажется так себе. Я лучше для нас построю такой же, но без крыльев.

— Ракету что ли?

— Да, не к месту цитатка пришлась. Нет, такой же, но из металла и с движками, которые Люлька сейчас выпускать в Омске начинает. Если расчеты не врут, то и скорость выйдет под восемьсот, и маневренность — он разве что «кобру» сделать не сможет,