Я люблю тебя, Зак Роджерс! - Анна Милтон

— Тогда чем ты расплатишься с нами, Блейк? — поинтересовался парень.

Я ахнула от ужаса, увидев в его ладони блеск металла. Сделав несколько крутых трюков с ножом, парень хищно сузил глаза, оставив их на мне.

— Твоя подружка ничего так. Может, отдашь нам ее? И, так уж и быть, я прощу тебе половину долга.

Я не успела осознать, как оказалась за спиной Блейка.

— Только тронь ее, и можешь распрощаться со смазливостью своей физиономии, — прогремел он, сжимая пальцами мое бедро, за которое удерживал на месте.

Я закрыла глаза от жуткого, ядовитого смеха.

Вдох.

Выдох.

Повисшее гробовое молчание.

Слабый скрип пола под тяжестью ботинка.

— Фас, парни, — спокойно сказал брюнет.

— Убегай, Наоми! — Блейк толкнул меня назад.

Врезавшись в стену, я уставилась на его спину. Кратко обернувшись через плечо, Блейк умоляюще посмотрел на меня.

— Спрячься где-нибудь.

Тело откликнулось на его просьбу быстрее, чем мозг. Не оборачиваясь, я ринулась в сторону подсобки, надеясь как можно скорее добраться туда и запереться.

— Постой, красавица! Подожди меня! — услышала приближающийся бодрый голос. Он принадлежал худому парню.

«Не оборачивайся» приказала себе.

Но нарушила это обещание, влетев в кладовку. Мой затуманенный паникой взгляд упал на парня, вприпрыжку движущегося ко мне. Резко захлопнув дверь и подперев ее несколькими коробками, попавшимися под руку, я рухнула на них. Навалившись спиной на дверь, я закрыла уши и поддалась охватившему меня страху.

Глотая слезы, я услышала ехидный смех по другую сторону двери.

— Тук-тук-тук, — парень издал характерный стук по деревянной панели. — Отрывай, милашка. Я не сделаю тебе больно. Обещаю. Я всего лишь хочу поиграть с тобой.

Прижав руку ко рту, я изо всех сил пыталась сдержать всхлипы, которыми мне хотелось заглушить звуки погрома, раздающиеся из зала для посетителей. Я должна была чувствовать себя отвратительно, ведь убежала и оставила там Блейка… совсем одного. Но меня прошибло душу леденящим страхом, и я могла думать лишь о том, чтобы не подпустить к себе никого.

— Я считаю до пяти. Не откроешь, я выломаю дверь, — напевая, предупредил парень.

Он чокнутый?!

— Оди-и-н.

Я прижала к груди колени и уткнулась в них лицом.

— Два-а-а.

Судорожно всхлипнула, молясь о том, чтобы эти ребята оставили нас и кафе в покое.

— Три. Четыре. Сейчас я скажу пять. Ты готова?

Крепче зажмурила глаза.

— Пять! — радостно объявил парень.

Тишина.

— Почему ты не открываешь? Я же предупреждал.

Скучающий вздох за дверью.

— Тогда придется ломать, — с издевательской простотой продолжил парень. — А я не хотел этого. Советую отойти, иначе я могу задеть тебя. Слышишь? Все, я начинаю.

Нельзя, чтобы он ворвался сюда. Что он со мной сделает?

Вытерев слезы, я оглядела кладовку и сползла с коробок, метнувшись к тумбе. Помимо нее здесь находился шкаф, но его я точно не смогу и с места сдвинуть. Схватившись за углы, я стала тащить ее к двери.

Раздался удар биты по двери. Подскочив и взвизгнув, я взяла себя в руки и продолжила передвигать тумбу к коробкам, на которых минуту назад заливалась слезами.

Во мне не было и процента уверенности в том, что этого хватит для моей безопасности. Но я не сидела на месте. Пыталась укрепить баррикаду из всего, что могла поднять на руки.

Как там Блейк?

ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ ГЛАВА

Я молилась, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы тот безумный парень перестал пытаться выбить дверь.

Удары раздавались снова и снова, вгоняя меня в смертельный страх. Я забилась в дальний угол тесной подсобки и глотала слезы, вдруг почувствовав себя абсолютно беспомощной. Отчаяние затянуло меня в водоворот нескончаемого ужаса.

Воображение неуемно воспроизводило самые отвратительные и плохие мысли о ближайшем будущем.

Что, если этому парню удастся добраться до меня, выбив ту чертову дверь?

Я не смогу защищаться.

Я ничего не смогу…

Всхлипнув, услышала треск дерева. Подняла опухшие глаза и открыла рот в беззвучном крике. Он проломил дверь. Я увидела конец биты, выглядывающий из дыры с неровными, острыми краями в деревянной панели. Прижав к губам ладонь, я похоронила зарождающийся в груди хрип. Едва не задохнувшись от охватившего меня оцепенения, приказала себе не сходить с ума. Но я балансировала на грани безумия.

Так сложно не терять остатки самообладания, когда какой-то гребаный псих с битой пытается подобраться к тебе.

Черта с два я ему сдамся просто так.

Схватившись за голову, я по тысячному кругу принялась лихорадочно оглядывать темное помещение. Найти маленький предмет, которым я могла бы защищаться, оказалось невозможно. Здесь был такой бардак.

— Я передумал быть ласковым с тобой, детка. Ты не хочешь играть по моим правилам, а значит, тебя следует исключить из игры, — раздался недовольный голос парня.

Что это, черт подери, значит?!

Он собрался убить меня?

Парень едва выдернул биту, которая застряла в дыре.

Тишина.

— Начну с твоего милого, перекошенного от страха личика.

Препятствие в виде двери, отделяемое крохотный мирок, в который я себя забаррикадировала от недоделанного маньяка, сотряс мощный удар ботинком. Все пошатнулось в моих глазах и замерло на мгновение, показавшимся долгим часом. Я сильнее вжалась в угол, когда упавшая с вершины импровизированной крепости из всего, что попало под руку, коробка приземлилась на пол.

Я приготовилась к худшему, когда под грудой ящиков пошатнулась тумба. Мое сердце сделало тройное сальто и болезненно сжалось от жуткого ожидания. Ведь если тумба упадет, за ней полетит и все остальное. И тогда у того ненормального парня больше ничего не встанет на пути до моей трясущейся от страха задницы.

— Мэлман! — сквозь громкий шум в голове послышался приглушенный голос.

«Это из зала» мгновенно вычислила я.

— Мэлман, мать твою! Мы закончили. Надо уходить, пока кто-нибудь не вызвал копов.

Больше никто не пытался сорвать дверь с петель.

— Дерьмо, — простонал знакомый голос. — Я только начал развлекаться…

Серьезно? Этого парня зовут Мэлман — как жирафа из «Мадагаскара»? Не то, чтобы сейчас это было так важно… но все же…

— Эй, красотка, — со зловещей осторожностью парень постучал по двери. — Как-нибудь продолжим, да?

Кровь застыла в жилах оттого, с каким беззаботным весельем он сказал это.

Жуть. Просто жуть.