Нужная вещь - Том Вулф

Конечно, разговаривая с Конрадом и Ловеллом, Ширра оставался тем самым старым добрым Уолли, товарищем по оружию из группы № 20. Но разница в положении чувствовалась: на Уолли Ширру, изначально успешного героя поединка, словно бы лился луч света. Ведь теперь на самой вершине стояли семь астронавтов «Меркурия», а все прочие пилоты находились гораздо ниже.

Не то чтобы выдающееся положение «первоначальной семерки» изменило истинную и тайную природу вещей — вовсе нет. Самолюбие летучего жокея не знало границ, и члены группы 2 не являлись в этом смысле исключением. Как только их выбрали, они стали оглядываться вокруг и сравнивать себя — «следующих девять» — с «первоначальной семеркой». Среди них был Нил Армстронг, который летал на Х-15. (Кто из астронавтов «Меркурия» делал что-нибудь подобное?) Был Джон Янг, который установил два мировых рекорда скорости взлета. (Кому из астронавтов «Меркурия», за исключением разве что Гленна, такое было под силу?) Были Фрэнк Борман, Том Стаффорд и Джим Макдивитт, работавшие инструкторами в Эдвардсе. (Кто из астронавтов «Меркурия» годился на это, кроме Слейтона?) А «первоначальная семерка» была отобрана лишь для того, чтобы противостоять стрессу, вот и все. Посмотрите на Карпентера! Посмотрите на Купера! Да, «следующие девять» были о себе очень высокого мнения. Тем не менее высочайший статус «первоначальной семерки» оставался фактом. Когда эйфория, вызванная успешным прохождением отбора, улеглась, Конрад и все остальные поняли, что сейчас, при всей их нужной вещи, они занимают в корпусе астронавтов несколько унизительное положение. Они — плебеи, новички, заложники братства. Гас Гриссом любил мрачно и якобы ласково говорить им при встрече: не заноситесь, не называйте себя астронавтами.

— Ты не астронавт, ты — стажер. Ты не астронавт, пока не взлетел, — говорил он без тени улыбки.

«Следующие девять» тратили кучу времени на посещение занятий, словно новички или стажеры летной школы в Пенсаколе, — это было плохо; кроме того, они выполняли черновую работу для «священной семерки», что было еще хуже.

Вот до чего Конрад дошел: стал таскать сумки Джона Гленна! На этом Олимпе было чертовски холодно. Один уровень следовал за другим — даже здесь, на вершине. На самом верху стоял Джон Гленн, но даже в «первоначальной семерке» не все могли с этим смириться. На первой пресс-конференции, где «следующих девять» представляли публике, присутствовали и «первые семеро», и Шорти Пауэрс решил представить их в обратном порядке их полетов. Когда он дошел до Шепарда, то сказал:

— И, наконец, Алан Шепард, который всегда может сказать: «Но я был первым!»

Это развеселило публику. Все засмеялись, кроме одного-единственного человека — Улыбающегося Эла. У него даже не дрогнули губы. Если бы тяжелый взгляд мог испускать лучи, то у Шорти Пауэрса образовались бы две дырки во лбу. И вы тут же поняли, что после великого орбитального полета Гленна Шепард — первый пилот, первый американец в космосе — чувствовал себя совершенно забытым. Никто не мог сравниться по положению с Джоном Гленном, даже Уэбб, администратор НАСА.

Однажды Гленн заявился в офис Уэбба в Вашингтоне и сообщил ему, что собирается внести изменения в свой личный график. Он больше не будет совершать поездки для НАСА по просьбам каких-нибудь конгрессменов или сенаторов. Он больше не станет летать через всю страну, ходить по улицам и стоять на трибунах, чтобы угодить какому-нибудь конгрессмену, которому нужны голоса или что-то еще. Это не была просьба. Гленн просто дал Уэббу понять, как теперь все будет происходить. Он просто изложил правила. И принять их Уэбб мог лишь ценой потери авторитета. Уэбб ответил взвешенно, хотя и немного раздраженно. Послушай, Джон, мы не посылаем тебя куда-нибудь лишь потому, что этого хотят конгрессмены. Мы направляем тебя туда потому, что это нужно НАСА. Поддержка конгрессменов сейчас крайне необходима, это одна из самых важных вещей, которую ты можешь сделать для программы. Гленн ответил, что, тем не менее, он больше не будет совершать таких поездок. Уэбб начал краснеть. Он сказал, что если Джон получил соответствующие инструкции, значит, должен выполнять свои обязанности. Гленн заявил, что Уэбб ошибается, и продолжал стоять на своем.

Уэбб не стал доводить ситуацию до крайности. Он просто дал буре разразиться. А когда она утихла, все поняли, что администратор НАСА не является начальником в своем кабинете, пока там находится Джон Гленн. Гленн не отступал и не извинялся. Вовсе нет. Он ясно дал понять, за кем последнее слово.

Именно Джон Гленн сразу понял: проект «Меркурий» — это что-то вроде нового рода войск, несмотря на его гражданскую окраску. Было бы значительно проще, если бы люди из НАСА присвоили всем формальные звания. Тогда бы такие, как Уэбб, наконец поняли, где их место. У семерых астронавтов могло быть звание Генерала поединка — с почестями и привилегиями «пятизвездочного» генерала, но без обязанностей по части командования. А его самого, считал Гленн, после первого орбитального полета стоило бы повысить в звании до Генерала галактического поединка, что немного выше начальника штаба Вооруженных сил и чуть ниже главнокомандующего. А Уэбб, администратор НАСА, всего лишь «двухзвездочный» генерал и должен понимать, как следует обращаться с Генералом галактического поединка Гленном. Астронавты-новички, такие как Конрад, Ловелл и Янг, могли бы носить звание майора с быстрым продвижением в случае успешного завершения полетов.

Это значительно упростило бы положение и для жен. Ибо, как бы они ни отрицали этого в разговорах, многие из жен «первых семерых» реагировали на прибытие «следующих девяти» и их жен… в точности как персонажи одной истории, которую здесь часто рассказывали. Она касалась жен группы флотских летчиков, только что переведенных на новую базу. Командир, которому было поручено прочесть женщинам ознакомительную лекцию, сказал:

— Прежде всего, леди, я прошу вас рассесться в соответствии со званием: высшие звания — в первом ряду и так далее.

Женщинам понадобилось целых пятнадцать минут, чтобы разобраться и поменяться местами, так как они почти не были знакомы. Когда они наконец расселись, командир в упор посмотрел на них и произнес:

— Леди, это было самое смешное зрелище за всю мою военную карьеру. Позвольте мне сообщить вам, что, независимо от звания ваших мужей, у вас самих никаких званий нет. Вы все равны, и будьте любезны соответствующим образом относиться друг к другу.

Жены посмотрели на инструктора взглядом, полным крайнего изумления, и все одновременно подумали: что это за идиот и на какой планете он служит? Ибо неписаные правила соглашения офицерских жен были известны всем. Жена военного росла в звании вместе со своим мужем и тут же получала все полагающиеся почести и преимущества. И нужно быть полной дурой или простодушной размазней, чтобы не понимать этого. Для таких, очевидно, и предназначались подобные ознакомительные лекции.