Божественная комедия - Данте Алигьери

Комментарии

На знаменитой фреске Доменико ди Микелино во флорентийском соборе Санта Мария Новелла Данте, увенчанный лаврами, в алой тоге, стоит перед городскими воротами Флоренции. В левой руке — сияющая лучами раскрытая книга. В книге записана история его странствований по трем царствам потустороннего мира. Правой рукой он указывает флорентийцам на широко открытые ворота Ада. На фоне, вдали — гора Чистилища; над нею небесные сферы, исполненные музыкой светил.

Чтобы создать эти миры, которые были едва намечены в немощных произведениях средневековой литературы — хождениях, легендах, миры, неясные даже для теологов, ронявших немногие скупые слова о том, что будет с душами, покинувшими земные пределы, необходима была фантазия, равной которой не знала Европа со времен Гомера. Воображение Данте поистине превзошло и восточный вымысел автора «Книги лестницы», где рассказывается о запредельных путешествиях Магомета, и «Видение апостола Павла».

Вернее всего было бы сравнить «Божественную Комедию» с «Одиссеей», которая повествует о похождениях героя в царствах людей, чудовищ и богов. Данте должен был преодолеть «нищету фантазии» своих предшественников — не только поэтов, но и пророков. Но фантазия его была неотделима от расчета.

Поэма делится на три части: «Ад», «Чистилище» и «Рай». Данте назвал свое произведение «Комедия». Потом поэму стали называть «Песнопением Данте» или «Терцинами Данте». Начиная от Боккаччо, к заглавию «Комедия» стал прибавляться эпитет «божественная». Под этим названием она и появилась в Венеции в 1555 г. В каждой части 33 песни, не считая вступительной песни «Ада». Таким образом в «Божественной Комедии» сто песен, т. е. квадрат 10 — совершенного числа в поэзии Данте. В поэме 14233 стиха: в «Аде» — 4720, в «Чистилище» — 4755, в «Рае» — 4758, т. е. в каждой части почти одинаковое число стихов. Число стихов в каждой песне колеблется от 115 до 160. Каждая часть (кантика) кончается словом stella (светило, звезда). Данте стремился к гармонии пропорций, у него все предвидено. Великий поэт назвал самого себя геометром. Созерцая совершенный круговорот мироздания, он говорит:

Как геометр, напрягший все старанья,Чтобы измерить круг, схватить умомИскомого не может основанья,Таков был я при новом диве том…

В мировой поэзии Данте — самый совершенный архитектор. Пушкин писал: «Есть высшая смелость: смелость изобретения, создания, где план обширный объемлется творческой мыслью — такова смелость Шекспира, Данте, Мильтона, Гете в «Фаусте»…»[1813] В другом месте Пушкин заметил: «Единый план «Ада» есть уже плод высокого гения».[1814] Де Санктис настаивал на том, что «Божественная Комедия» представляет наибольшее единство, которое человеческий разум мог когда-либо постигнуть, что автор «Божественной Комедии» создал поэтический мир, управляемый своими законами.

Рассматривать поэму Данте как некий «теологически-социально-моральный роман» вслед за Кроче и его учениками, означало бы обузить великое произведение, идеалистически ограничить его. Было бы также неправильно создавать из отдельных наиболее удачных эпизодов в «Божественной Комедии» некую кунсткамеру эстетических фрагментов. Де Санктис и Бенедетто Кроче написали замечательные страницы о Франческе да Римини, Уголино, Манфреде и других известнейших персонажах бессмертного творения Данте, однако не пожелали заметить целеустремленности великого поэта — от преддверия Ада к Эмпирею. Данте писал не для эстетов, а для жаждущих правды не только на небе, но и на земле, для пораженных беззаконием и насилием.

В одном из его сонетов, возникшем в годы изгнания, читаем:

Залит проклятым ядом целый свет;Молчит, объятый страхом, люд смиренный,Но ты. любви огонь, небесный свет,

Вели восстать безвинно убиенным,Подъемли Правду, без которой нетИ быть не может мира во вселенной.

Никогда ни один человек не отчаивался так глубоко, как Данте. И ни один поэт в мире с такой силой не стремился преодолеть это отчаяние. Дело шло о неблагополучии всей мировой системы. Он должен был оправдать и гармонизировать вселенную, придать смысл историческим событиям, которые могли бы показаться чудовищными.

Данте назвал свое произведение «Комедией» сообразно с риторикой своего времени. Трагедией являлось бы произведение высокого стиля, написанное по-латыни. «Комедия» соответствует «среднему стилю». В сущности Данте не остановился в своей поэме перед смешением всех стилей. Это смешение вызывало ужас и негодование у классицистов XVII и XVIII вв., отвергавших также «крайности» Шекспира. Дантовский Ад смердит. Грешники распространяют зловоние и начесывают себе коросту; все это описывается с подробностями, которые напоминают французских натуралистов XIX в. Данте можно назвать критическим реалистом в тех многочисленных местах «Божественной Комедии», где его герои, вспоминая земную жизнь, исторические события, произносят инвективы против Флоренции и Италии, против пап, королей и городских тиранов. Вспомним слова Энгельса о том, что Данте был поэтом тенденциозным[1815], наиболее полным выразителем своей эпохи[1816].

В аллегориях Данте — трех зверей в диком лесу у входа в Ад, в Герионе, на плечах которого Данте и Вергилий спускаются из огненных кругов в ледяное средоточие Ада, в Мательде, танцующей на вечнозеленых лугах Земного Рая, в страшных образах Гиганта и Блудницы отражены иногда психологические, иногда исторические сущности. Эти образы возбуждают фантазию, они вовсе не холодны и абстрактны, как полагал Кроче. Три зверя, преградившие путь Данте в начале поэмы, обычно толкуются как сладострастие, обман, но также как олигархия (пантера), как гордость, насилие или тирания (лев), как стяжательство или мирская власть римской церкви (волчица); однако в душе не посвященного в историю Италии читателя сразу же, еще без осознания многосмыслия образов рождается страх, смущение и растерянность перед некими враждебными силами. Так же еще до того, как мы узнаем, что гигант и блудница, появляющиеся в Земном Раю, — аллегорические образы алчного французского короля и погрязшей в стяжательстве церкви, мы воспринимаем их как грубых нарушителей гармонии Эдема, как злые силы, мешающие счастью человечества.

«Божественная Комедия»— поэма о самом Данте, «дантеида» и в то же время поэма о человеке, который, нисходя и восходя по ступеням вселенной, очищается и приобретает совершенное познание. Неумолимая справедливость должна восторжествовать, воздавая всем по заслугам, вне зависимости от высокого или низкого положения грешников на земле. Она сбрасывает короны королей и тиары первосвященников. Данте встал на защиту высшей справедливости против всех и за всех. Эта его позиция была не средневековой, а возрожденческой: индивидуально судящий человек ниспровергал ветхую феодальную иерархию и ополчался против новой купеческой олигархии. Папы низвергались в адскую бездну, короли покаянно склонялись перед судящим, городские тираны скрежетали зубами в огненных реках Ада. Такой полноты ощущения личности, такой гордой независимости еще не было в литературах новых европейских народов.

Ад в представлении Данте находится в северной части земного шара, которая, в соответствии с системой мира Аристотеля и Птолемея, рассматривается, как пребывающая «внизу», в то время как гора Чистилища, окруженная мировым океаном, возвышается в южном, «более совершенном», полушарии. С вершины Чистилища, из кущ Земного Рая Данте, следуя за Беатриче, возносится к сферам девяти небес и Эмпирею.

Ад имеет форму перевернутой воронки, направленной к центру земного шара, т. е. к центру мироздания. Он разделен на девять кругов, в каждом из которых казнятся грешники, причем более тяжкие размещены ниже от поверхности земли. За адскою рекою Ахероном, через которую античный Харон перевозит души, в первом круге Ада находится Лимб, где в мерцающем полумраке-полусвете пребывают души праведников, поэтов и героев древности. Там Данте был принят в общество Гомера, Овидия, Горация, Лукана и Вергилия. Впервые поэт, пишущий на народном языке, поставил себя наряду с греко-римскими классиками. Мысль о том, что следует не бояться достигнуть и превзойти древность, — идеал Возрождения, мы впервые встречаем в «Божественной Комедии». Через Ад Данте ведет Вергилий, которого Данте любил больше всех других поэтов, от которого он воспринял «прекрасный стиль» и поэтическое искусство. По многосмыслию, свойственному Данте, Вергилий также — пророк всемирного государства, предвозвестник христианства и символ высшего просвещенного разума.

Во втором, третьем, четвертом и пятом кругах Ада находятся сладострастники, обжоры, скупцы и расточители, гневные. Их отделяет от более тяжких грешников каменная и огненная стена града Дита, которая украшена головой Медузы и защищается от всяческого вторжения фуриями и дьяволами. Перед этим препятствием колеблется Вергилий, но над адскими безднами появляется небесный вестник, и перед его волей раскрываются внутренние ворота преисподней (напомним, что в «Пире» Данте идентифицировал ангелов с идеями Платона).