Рыцари комариного писка - Александр Розов

- Точно, - подтвердила она, - гостям нашей страны нужен хоррор из соответствующей культурной традиции. Иначе для них это не станет убедительным и достоверным. Так устроена психология.

- Гм… А такой фейк, по-твоему, покажется гостям убедительным и достоверным?      

- Конечно! – без тени сомнений сказала она.

- Орейо права, - подал голос Хуго Редондо, - ты сам не так давно мог заметить с какой легкостью переговорщики – топ-менеджер и полковник из США - поверили в зомби.   

Натан решительно взмахнул рукой.

- Нет-нет! Это другое. Ведь на тех переговорах Орейо уточнила, что зомби, это не такие сказочные зомби, фигурирующие в кино, а сленговый термин для чего-то реального.

- Ну, так! – Хуго улыбнулся и подмигнул, - Все сказочные существа, фигурирующие в придуманной топонимике, это тоже сленговые термины для чего-то реального.

- Вот, дьявол! - пробурчал НФ-писатель, - Насколько же надо презирать людей, чтобы массово манипулировать их суевериями, перемешанными с голливудским трэшем?

- Не презирать, – поправил Хуго, - а объективно оценивать психику этих людей.

- Вот, дьявол! Мне на это даже возразить нечего.

- Тогда не возражай, - включилась Орейо, - а вот, с холма уже видна Мертвая Сельва. Впечатляет, согласись! Когда мы поедем вдоль нее, будет вообще...   

…И правда – ощущений хватило. Больше всего Натан был удивлен тем, что оборотни оказались убедительными. И если бы Натан заранее не был знаком с Шошо, то был бы озадачен не на шутку. Даже с учетом этого знакомства, его все же озадачила встреча с маленькой первобытной группой соплеменников Шошо. Чем не оборотни? Впрочем – дружественно настроенные оборотни. Они накормили гостей замечательным, реально первобытным блюдом: рыба-змееголов, запеченная в листьях какого-то растения. Под воздействием этой встречи, в глубине сознания НФ-писателя вдруг зародилась та идея модификации киносценария «Ада обреченного», которая как раз ему требовалась.    

Так вот: планета Дзигоку не была таким уж вулканическим адом, а напоминала нашу родную планету в далеком прошлом, полмиллиарда лет назад, в Докембрийскую эру. Мощнейшая вулканическая активность, ландшафты, странная фауна и флора (после небольших поправок) стала обстановкой земного Докембрия, как ее рисуют ученые-палеонтологи. При туземных навыках, и подходящем стиле жизни, планета была даже комфортной (в некотором смысле, для публики, непритязательной в бытовой сфере).   

Но для людей без этих навыков, для людей, не готовых жить в этом стиле, для людей с привычками или целями, несогласованными с природными и социальными реалиями  Дзигоку, эта планета быстро становилась палачом. Ключевых слов два: природные и социальные. «Несогласованные субъекты», прибывшие на Дзигоку, могли (с высокой вероятностью) стать жертвой вулканического извержения, землетрясения, цунами, или нападения местной фауны. Но если этого не происходило, то они становились жертвой местного сообщества (только выглядело это, как гибель от природной причины из того перечня опасных феноменов, который приведен выше). Каждый раз, когда какая-либо супер-корпорация посылала агента, чтобы включить Дзигоку в географию сбыта своих массовых супер-потребительских (читай - ненужных) товаров и услуг, с этим агентом происходил (вы уже догадались) фатальный несчастный случай.

Удобнее всего было маскировать такие «акты ликвидации» под нападения фауны. Это (психологически) привело к тому, что колонисты (уже почти туземцы Дзигоку) стали относиться к крупным хищникам, почти как к союзникам. Возможно (подумал Натан Кранрорк) эта сюжетная идея о союзничестве была навеяна случайно подсмотренным отношением «реальных оборотней» муи-муи к комарам. Комаров вокруг была прорва. Приходилось опрыскиваться репеллентом, а то потеряешь четверть литра крови за эту поездку. Так вот, муи-муи и вообще туземцы (здесь, в южно-никарагуанском Заозерье) относились к комарам как-то... Толерантно, что ли - при том, что в других жизненных вопросах толерантность по отношению к неприятным соседям у них отсутствовала.

Так вот, похоже, что туземцы Заозерья считали комаров в чем-то приятными соседями. Капитан-лейтенант Орейо за обедом обмолвилось: муи-муи считают, что комары - это посланники богини Аутеотль (матери сельвы), играющие важную роль в поддержании гуманитарной санитарии. Комары (согласно этому мифу) разносят заразу, опасную для нежелательных пришлых людей, но безвредную для туземцев. Орейо уточнила: у мифа имеется некоторое основание. Ведь секта Зувемби еще продолжает свою деятельность: создает новые опасные вирусные штаммы, которые переносятся, в основном, комарами. Какой-то таблоид даже озаглавил статью о Зувемби: «Рыцари комариного писка».

Кранрорк понял, что Орейо тестирует на нем историю для будущих туристов, и охотно подыграл, задавая каверзные вопросы:

- А разве секта Зувемби не разгромлена?

- Конечно, основной центр Зувемби в руинах Брито Гранада – разгромлен. Но сектанты получают теневые инвестиции от некоторых транснациональных военных концернов, и создают новые базы в непроходимых болотах Мертвой Сельвы, или в Угольных руинах Чонталес, или в бескрайних тростниковых зарослях вокруг островов озера Кокиболка.

- А правительства автономий Южного Никарагуа как-то противодействуют этому?

- Да, разумеется, наша армия проводит полицейские рейды совместно с силами нового Специализированного комитета ООН по Военно-Инфекционной Безопасности.

- А почему туземцы не заражаются этими вирусами?

- У туземцев врожденно-сильный иммунитет к инфекциям, передаваемых насекомыми. Впрочем, главное, конечно – это работа правительств автономий Южного Никарагуа в области скоростного создания вакцины от новых вирусов. Эти работы финансируются недавно учрежденным Всемирным Фондом Антиинфекционной Биотехнологии.   

- А как у туземцев так быстро создался миф о комарах - посланниках богини Аутеотль?

- Это вопрос к этнографам, но вообще-то в военное время мифы рождаются быстро.

Вот такой непринужденный (но практически значимый) флейм под стук колес поезда, катящегося к Атлантике. А несколько позже флейм временно затих - узкоколейка тут проходила мимо разрушенного крупнейшего гидротехнического комплекса Великого канала: дамбы Ист-Уолл на водохранилище Атланта (ставшем Мертвой сельвой)… И сознание Натана Кранрорка как-то помимо его воли воспользовалось этой паузой: оно нарисовало недостающее звено в сценарии НФ-фильма «Ад обретенный».

…

*95. Крупный гиппополип, перевернутый на спину – обречен…

…Это знает на Дзигоку любой туземец (в смысле - коренной колонист). Понятно, что Холлан и Энерис – знали. Они являлись типичными колонистами – квази-фермерами четвертого поколения. Крепко сложенный (но не «накачанный») молодой мужчина, и изящная (но не истонченная фитнессом) молодая женщина. Даже если бы не обратить внимания на их характерную одежду – простые куртки и шорты из грубого прочного  волокна-паутины колючего червя, и сандалии из шкуры гигантского морского огурца, достаточно было заметить загар. Особый мандариновый загар - результат воздействия спектра света здешнего солнца в здешней атмосфере ранней вулканической эпохи.

Холлан и Энерис были еще в том возрасте, когда при каждом перемещении понтонной деревни на новый участок берега, хочется неделю побродить вокруг и поглазеть: какие чудеса природы тут имеются. К возрасту бабушек-дедушек такие прогулки перестают казаться безумно-интересными, но для Холлана и Энерис (успевших обзавестись пока только двумя детьми), возраст бабушек-дедушек лежал в тумане будущего. Так что, не следует удивляться, что они, оставив детей под присмотром старшего поколения, резко метнулись в мини-экспедицию без определенной цели. 

Локальное землетрясение застало их примерно в полусотне километров от деревни. Не проблема для людей, привыкших к таким сюрпризам недр молодой планеты. Холлан и Энерис мгновенно заняли заранее (рефлекторно) присмотренную позицию на огромном обсидиановом монолите (который точно не сильно сдвинется, и не расколется), и около четверти часа наблюдали, как с грохотом срываются валуны с недавно возникших скал (сформированных застывшей лавой). Валуны, подпрыгивая, катились к берегу, и там, в густых мангровых джунглях, пробивали длинные косые просеки. В финале, валун, как правило, застревал в сплетении стволов и лиан. Но особо тяжелые экземпляры, все же, пробивались сквозь эту широкую живую преграду, и с оглушительным плеском падали далеко в море, выбрасывая фонтаны брызг, весело сверкающих световыми зайчиками и переливающихся маленькими радугами в лучах низко стоящего утреннего солнца.