Восхождение - Гуминский Валерий Михайлович

Княгиня Меншикова сидела очень далеко от старика. Ее чувствительные энергетические точки просто не выдерживали мощных импульсов, исходящих от Николаса. Баба Агата, устроившись в кресле возле распахнутого окна на веранду, шустро работала спицами. Тамара чувствовала, как и мама, и бабушка выстроили мощную защитную стену, огородившись от ведуна. Старика, кажется, это забавляло. Перед ним на журнальном столике стоял стакан с крепким чаем и блюдце с домашним печеньем.

В воздухе витало напряжение. Кажется, недавно здесь состоялся весьма энергичный разговор. Глаза у всех блестят, и не у каждого – довольством.

– Здравствуйте, – пискнула Катя и неуловимым движением прощупала виски, спрятавшись за спиной сестры.

– Здравствуй, Чувствующая, – по-доброму улыбнулся ведун. – Ты иди, дочка, к себе. Тяжело тебе будет, пока я здесь. Хочу с твоей старшей сестрой поговорить. Наедине…

Последнее слово он выделил очень тщательно, и, к удивлению Тамары, мама с бабушкой, особо не споря, поднялись и направились к выходу из гостиной.

– На улице благодать, – сказала баронесса, прижимая к груди корзинку с клубками. – Пойду, в беседке посижу, на ветерке. Ты как, Наденька?

– Может, еще чаю, Николас? – на всякий случай спросила Надежда Игнатьевна, усиленно сопротивляясь посылу ведуна.

– Спасибо, княгиня, не нужно, – покряхтел старик, устраиваясь поудобнее.

Тамара села рядом с ним, пригладив сарафан на коленях, уложила на них руки и замерла в ожидании. Ведун повернул голову и очень внимательно, даже чересчур, поглядел на девушку. В его глазах мелькнуло одобрение.

– Точно, рыжая. Не соврал твой мужик. Люблю рыжих, – пробурчал он. – Ты расслабься, дочка. Никаких страшных вестей я тебе не принес. Вижу, что гложет страх за суженого. Жив он, но слишком далеко, чтобы вернуться домой.

– Как это? – пролепетала Тамара, обмирая от этих слов.

– А вот так! – внезапно повысил голос ведун. – Слишком своеволен твой Никита! Берет на себя право судить своим законом! Не всегда полезно и правильно! Сошелся он со своим врагом, да забыл простую истину: на всякую Силу найдется свое оружие! В народе, правда, говорят менее изысканно…

– Что? Случилось? С Никитой? – яростным, дрожащим от гнева и страха голосом, спросила Тамара.

– Говорю тебе: попал в лапы твари из преисподней, не защитился вовремя, – ведун взял в руки стакан и медленными глотками стал допивать остатки чая. – Ауру не чуешь? Не можешь настроиться на его энергетическое поле? Вот о чем и говорю. Не вздумай через астральный канал связываться с ним. Себе навредишь. Не ищи. Рано пока.

Николас говорил отрывистыми фразами, и Тамара с трудом могла связать их в четкую картину. Глаза защипало от предательских слез и потекшей туши. Сжав зубы, чтобы совсем не расклеиться, она несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь.

– Что за враг?

– Не знаю. Очень хотел его наказать. И наказал. Скоро он в России будет. В браслетах, Силу его блокирующих.

– Хазарин, – догадалась Тамара. Албазинские приключения до сих пор были неприятным воспоминанием минувших дней. И расспросы Никиты об опальном волхве сердили ее. Зачем ему понадобились подробности о человеке, которого она в лицо видела пару раз в своей жизни – понять не могла. Ломакин был у них во дворце, когда старшей дочери великого князя Константина исполнилось то ли двенадцать, то ли тринадцать лет. Не суть важно, быльем поросло. Обычный с виду человек, обладающий нужными для его профессии возможностями, боевой маг. Что еще можно сказать?

И что получается? Никита, обуреваемый жаждой мести, столько лет ищет Хазарина с целью наказать его? Какие мотивы толкают мужа на глупые, с точки зрения молодой женщины, поступки? Ведь ничего не говорил, все держал в тайне. И додержался. Поставил Тамару перед выбором: как жить дальше без него, взвалив на плечи тяжелейшее бремя сохранить фамилию Назаровых и их капиталы.

– Взрослеть начал рано, да некому было подсказать, что в жизни важнее, – проворчал Николас. – Я же его насквозь увидел, когда из болота вытащил. Больно прыткий, самостоятельный. Нет корней, которые бы его держали на месте. А когда появились, не обратил на них внимания.

– Я старалась, – тихо бросила куда-то в сторону Тамара. – Честно, старалась. Но как удержать рвущееся наружу мальчишество? Привязывать мужа к своей юбке? Не поймет.

– Не терзай себя, дочка, – тяжелая рука с застарелыми мозолями легла на голову Тамары и прошла по волосам. – И не делай поспешных выводов.

– О какой твари вы говорили, Николас? – встрепенулась она.

– Какая-то сущность из астрала, инферно, – поджал губы старик. – Таким колдовством балуются даосы и отшельники из горных монастырей. Знавал я одного… Кхм, ладно. Не об этом речь. Давай я тебе основные тезисы набросаю. Русская магическая школа работает со стихиями напрямую, черпая энергию из космоса или источника, бьющего из-под земли. Мест таких немного, но они есть. Потом, на досуге, сама разберешься. Несложно… Азиатская и ближневосточная школы магии любят баловаться в астрале, проникая через тонкие структуры в сознание человека или воздействуя на него Силой, взятой из других измерений. В Европе это называется адом или преисподней. Никита мог пропустить астральную атаку, и его кокон просто блокирован чужеродной мощью. У мужа есть твой оберег?

– Есть «кольчуга» и амулет, – кивнула Тамара, вспомнив, как бабушка Агата всыпала ей за недальновидность, отправив «мальчика» без оберега на армейские учение.

– Ну вот, не все так плохо, – кивнул Николас. – «Кольчуга» – самый последний и мощный заслон против астральных атак, кстати. Если она правильно поставлена – Никита выдержит и сломает блокаду.

– Как скоро?

– А не знаю. Год. Два. Или уже завтра позвонит тебе и скажет, что домой едет. Только сейчас у тебя совсем другие заботы начнутся. Продумай, как не сломаться и выдержать на своих плечах груз ответственности.

Почему-то Тамара покраснела. На что ведун намекает? Тоже видит?

– Дети у вас красивые будут, – морщины на лице Николаса неожиданно разгладились, и на Тамару глянул совершенно другой человек, помолодевший. Как будто напитался мощью из мифического источника. – Вот о них беспокойся. Не подпускай людей со злобой в сердце. Клановые предпочтения всегда плохо отражались на детях.

– Кем же они будут? – не сдержалась Тамара. – Вы же ведун, Николас! Подскажите!

Старик засмеялся, снова покрывшись морщинами.

– Да не знаю я! Все зыбко, как и бывает в картинах будущего. Ты, дочка, получила свой Дар по наследственным принципам, а Никита – от воинства Ордена, чьего следа уже и не осталось. Так, ошметки, жалкое подобие. Но Сила-то! Вот она! В нем!

– Но ведь это тоже наследство! – воскликнула Тамара. – Не вижу разницы!

– Мать Никиты – кровь от крови бойца, – в глазах Николаса виделось что-то запредельно тайное, неподвластное уму сидящей рядом Тамары. – А кто его отец? Не известно никому. По закону наследственности твой муж не должен был получить Силу пяти стихий. Но это произошло. По какой причине? Думаю, тебе лучше обратиться к иерархам и задать им задачку. Пусть решат.

– У меня будет двойня? – вырвалось неожиданно у Тамары. Ей хотелось расспросить отшельника о многом, но мысли путались, сбивались с тропки, пропадали и выныривали не там, где нужно. Суматоха и страх.

– Сны видела? Хм…

Ведун встал и, опираясь на клюку, которая ему совершенно не нужна была, прошел к распахнутому окну. Вдохнул в себя нагретый за день воздух сада, повернулся к Тамаре и стал пристально вглядываться в нее. Словно легкие прикосновения мягкой кисточкой к лицу, рукам, голове, даже к животу – вот что ощутила она. Стало приятно; захотелось закрыть глаза и уснуть.

– Боюсь стоять к тебе ближе, чтобы не навредить детям, – пояснил Николас. – А вот сны про них перестанешь видеть. Незачем будоражить будущее. Материя тонкая, нежная. Ткнешь не в том месте – жалеть будешь. Все. Достаточно того, что ты уже узнала. Мальчик и девочка будут. Двойня. Тоже великая тайна. В вашем роду не было двойни или близнецов, никогда. Откуда знаю? Я же ведун.