Жена Дроу - Ирина Баздырева

Дорган прислонился спиной к холодной мраморной стене. В конце концов, так и должно было случиться: Джеромо человек, как и Ника, на них приятно смотреть, когда они вместе. Они, оба смертные и возможно умрут в один и тот же день. Оба любят петь. Пусть уходят. Нет, лучше он уйдет. Сейчас. Видеть их вместе, было выше сил. Он оттолкнулся от стены и подошел к дверям покоев. Зачем ему сюда заходить, лучше сразу же идти в гостиницу, но слуги герцога уже наверняка перетащили сюда его вещи, следуя указаниям своего господина. Он толкнул дверь, вошел в покои и остановился: в кресле у окна сидела несчастная Ника. Все его ревность истаяла, как дым, под порывом ветра, а сердце сжалось от жалости.

— Почему ты не на пире? - спросил он.

— Что мне там делать?

— Что-то случилось?

Ника покачала головой.

— Не хочешь говорить?

Кивок.

— Это из-за Джеромо?

— Что? Он-то здесь причем?

— Тогда в чем дело? - Дорган присел перед ее креслом на корточки.

— Ты сегодня так пел… Не пойму, как ты, до сих пор, мог терпеть мое, так называемое, пение? А ведь я много слабее Джеромо. Видел бы ты, как он, чуть локти не кусал от досады, - Ника старалась не смотреть на него.

— Разве это так важно. Тебе ведь нравится петь.

— Я, наверно, больше не смогу этого делать.

— Почему?

— Во мне, что-то противится этому.

— Я, кое-что скажу тебе. Я бы не смог сегодня так петь, если бы ты не дала мне душу.

Сегодня я исполнил мечту герцога, и очень хочу исполнить все твои мечты. Но, и у меня самого есть мечта. Я хочу свое бессмертное тело, обменять на бессмертие души, чтобы там в Великой Вечности, мы могли стать единым.

— Я совсем тебя не знаю, — покачала головой Ника, глядя на него блестящими от слез глазами.

— Так узнавай, — Дорган сжал ее ладони в своих.

Неожиданно дверь распахнулась и в покои ворвался Руфус в своей развивающейся мантии.

— Вот вы где, а я вас ищу по всему дворцу. Вообразите, что вас одновременно видели в разных местах. Согласитесь, гонять подобным образом, уже не молодого человека, не прилично. Но вы стали знаменитостью, лорд Дорган. Только и разговоров, что о вас. Уверен, герцог, наконец, бросит устраивать эти разорительные состязания. Теперь это ему ни к чему. Да… о чем это я?.. Я о вашей просьбе, мистрис Ника. Нет, нет о Зуффе, я ничего не узнал, но на севере в Олдсе живет один ученый чудак, чьей страстью являются древние книги, свитки, рукописи, манускрипты. Будучи купцом, он объездил весь свет и везде где только мог, собирал их. Кончилось тем, что он стал ездить по свету не для того, чтобы выгодно скупить и продать свой товар, а в поисках книг и других источников редких знаний. Конечно он, полностью отдавшись своей страсти, и думать позабыл о делах, спустил все деньги на книги и их поиски и в конец разорился. Он голодал, но книги не продал ни одной. От полной нищеты его спасли его собратья — гильдия суконщиков. У него остались его дом и его бесценные книги. Как оказалось, эти суконщики поступили, весьма, мудро. Гильдия начала процветать, имея у себя такого советника. Выяснилось, что ему ведомо много коротких и безопасных путей, которыми могли пройти торговые обозы. Он мог рассказать о неведомых странах и об их обычаях, и о странных существах населяющие те дальние края. Мало этого, кое-кто из купцов, после выгодной торговли, чтобы отблагодарить чудака - а чем ему можно было доставить удовольствие, было известно - привозили для него книги. К нему приходили монахи далеких монастырей с просьбой разрешить переписать, тот или иной, философский трактат, какого нибудь мудрец, кланяясь ему при этом, известно чем - переписанными копиями древних пергаментов, хранящихся в их библиотеках. Поговаривают, что его навещают маги из-за той мудрости, хранителем которой она является. Думаю, если кто и может, что-то знать о Зуффе, то только сей чудак. Конечно, он сейчас стар, мысли его мешаются и память ослабла, но это касается повседневных мелочей. Пусть в обыденной жизни он рассеян и забывчив, это никак не относиться к его книжным знаниям.

Они прогостили у герцога еще три дня. Невежливо было отказываться от его радушия и старания угодить своим новым друзьям. Оскорбленный Джеромо Прекрасноголосый покинул резиденцию герцога, сухо попрощавшись со всеми. Но не то, что он уехал на этот раз, без Венка победы и титула “лучшего из лучших”, расстроило его, а то, как подозревала Ника, что его интрига сорвалась. Ну, человек ведь учиться всю жизнь. Не все же время быть баловнем судьбы, а то, глядишь, от скуки такой баловень начинает играть в нехорошие игры.

Герцог изменился: он ожил, в глазах появился блеск, у него проснулся интерес ко всему и все эти три дня, он наслаждался их обществом, ведя с ними долгие беседы, на которых обязательно присутствовал Руфус. Все три ночи, маг уводил Доргана в свою лабораторию. Чем они там занимались, не знал никто. Дорган помалкивал, а Руфус весь день ходил задумчивый и рассеянный, все время бормоча себе, что-то под нос. На третью ночь, дворец герцога сотрясся от грохота: что-то взорвалось в лаборатории Руфуса. После взрыва, она имела плачевный вид: оконные переплеты были покорежены, толстые стекла выбиты, дверь же вынесло совсем. Сами, Руфус и Дорган не пострадали, только у мага обгорели борода и волосы на голове, а лицо эльфа было иссечено осколками. Однако глаза у обоих продолжали гореть азартом.

— Неужели, даже такой убийственный аргумент, не убедил вас, что философский камень нельзя создать искусственно — с улыбкой говорил Дорган магу.

— Однако же, он существует, — упрямо настаивал на своем ученый.

— Я этого не отрицаю, — сказал Дорган, — но его нужно добывать, а не создавать.

— И вы знаете, как? - подался к нему Руфус, пытливо заглядывая в его глаза через толстые линзы очков.

Дорган покачал головой.

Герцог оказался несказанно щедр к своим друзьям и в день их отъезда, им подвели прекрасных лошадей, через седла которых были перекинуты переметные сумы, набитые провизией. Кроме того, что они увозили с собой Венок победы, герцог вручил каждому из них, по бархатному кошелю с серебром. Они пустились в путь к Олдсу, в город где жил почтенный архивариус Криспин.

На пути в Олдс и из него

В пути возникли проблемы и конечно же не у кого нибудь, а у Ники. Ни разу в жизни не садившейся на лошадь, каждый раз ей приходилось забираться в седло с чей-то помощью, но стоило только животному всхрапнуть, мотнуть головой или просто переступить на месте, как она тут же съезжала с него. Не известно кому больше требовалось терпения, Доргану и его друзьям, мгновенно взлетавшим в седло и ждавших, когда Ника взберется на свою лошадь, или самой несчастной лошади, на спине которой неловко елозил горе-всадник, не умеющий устроиться в нем. Первое время ее подсаживал Дорган, пока она не заявила, что ей хочется самой научится садиться на лошадь. И первое время компания каждый раз наблюдала одни и те же мучительные попытки: сперва Ника старательно впихивала ногу в стремя, потом ухватившись за луку седла, подтягивала себя к нему и плюхалась на него животом и уж тогда, из своего надежного лежачего положения перекидывала ноги через седло, путаясь в юбке. Покидала она седло также: съезжая с него на животе. Эльф все время был рядом, что бы поддержать ее, однако Нику его опека раздражала. Когда эта трудность, худо бедно, была преодолена, возникла другая: как держаться в седле? У Ивэ с этим проблем не было. Сняв платье, скатав его и спрятав в дорожную суму, она облачилась в свой мужской наряд, а потому ехала в седле по-мужски, отлично держась в нем. Нику же платье селянки обязывало сидеть в седле боком, по-дамски, но так она не выдерживала общего темпа, съезжая с седла, и остальным приходилось останавливаться, чтобы дождаться ее.