Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

А теперь Феликс сам прочёл одну из таких книг, и о себе — то он точно знал, что не является другом Хаоса. Почему же Дрекслер не может быть в таком же положении? Не может ли он всего лишь быть тем, кем кажется — человеком, который озабочен обретением любых знаний, которые могут помочь ему в его профессии излечивания людей независимо от источника этих знаний? «Всё это слишком сложно», — думал Феликс. Пиво начало кружить ему голову.

В конце концов, в глубине души он знал, что должна быть связь между смертями всех этих людей. В действительности, он был уверен, что уже видел тому доказательство, но просто оказался слишком глуп, чтобы осознать. Пока что единственная связь, о которой он мог думать, это то, что все они оказались в Залах Мёртвых храма Морра — и это само по себе не было связью. Рано или поздно каждый мужчина и каждая женщина окажутся там на пути к погребению в Садах Морра. В своё время каждый житель Нульна завершит свой жизненный путь на этом громадном кладбище.

Феликс хотел горько над этим посмеяться, но затем его осенила мысль. Погоди — ка! Вот она — связь между большинством людей, насколько ему известно, умерших от чумы. Мужчина, которого он видел на улице два дня назад, носил чёрную розу. Другая жертва, из морга, также носила чёрную розу — традиционный символ скорби. Женщина и её ребёнок — вдова и сирота. Только с последним трупом не прослеживалась какая — либо связь, но, возможно, таковая отыщется, если копнуть достаточно глубоко.

Что это означает? Сам Храм Морра вовлечён в распространение чумы? Неужели порча проникла так глубоко? Феликс почему — то сомневался. Первый мужчина, которого он видел, был только что с похорон. А все остальные? Тот, что носил чёрную розу — практически наверняка. Мать с ребёнком? Он не знал, но догадывался, как это можно разузнать. Он поднялся со стула и похлопал Готрека по плечу.

— Нам нужно вернуться в Храм Морра, — сказал он.

— У тебя развилась нездоровая привязанность к этому месту?

— Нет. Я думаю, там может находиться ключ к этой чуме.

Когда они добрались до храма, было уже темно. Но это не имело значения. Ворота были открыты, фонари горели. Как неустанно указывали жрецы, ворота в царство Морра всегда открыты, и человеку не дано знать, когда он пройдёт через них.

Феликс попросил позвать того жреца, с которым они разговаривали ранее. Ему повезло. Мужчина ещё был на службе. Подношение из нескольких серебряных монет принесло информацию, что тот всегда готов поболтать. Феликсу и Истребителю указали на маленькую, скромную прихожую. Стены были уставлены книгами. Это напомнило ему бухгалтерские книги, которыми были уставлены стены отцовской конторы. Некоторым образом, это они и были. В них содержались имена и описания усопших. Феликс не сомневался, что они содержат и записи о пожертвованиях на похоронные услуги и молитвы, предлагаемые храмом. Он ранее имел дело со жрецами Морра.

— Итак, вы ассистенты доктора Дрекслера? — спросил жрец.

— Да. Некоторым образом.

— Некоторым образом?

— Мы помогаем в его исследованиях, касающихся чумы. Мы пытаемся найти способ остановить её.

Жрец медленно и печально улыбнулся.

— Тогда не знаю, следует ли мне вам помогать.

— Почему?

— Она способствует нашему делу.

Заметив шокированный взгляд Феликса, жрец сдержанно и тактично покашлял.

— Всего лишь неудачная шутка, — сказал он через некоторое время.

— Вы выглядите усталым, — сказал Феликс, чтобы завязать разговор.

Жрец издал громкий отрывистый кашель.

— И больным.

— Честно говоря, чувствую я себя нехорошо, а день был долгим. Брат, который должен был меня сменить, сам приболел и уединился в своей келье. Ему нехорошо с тех пор, как он вчера провёл погребение.

Феликс и Готрек обменялись взглядами. Феликс тактично кивнул. Готрек недовольно заворчал.

— Ваш, эээ…, коллега не очень — то похож на медика, господин Ягер, — произнёс жрец.

— Он помогает в выполнении работы, где требуется грубая сила.

— Понятно. Итак, чем могу помочь?

— Мне нужно побольше разузнать о тех людях, которых сегодня утром осматривал доктор Дрекслер.

— Не вижу препятствий.

Он постучал по кожаному переплёту стоявшей перед ним книги.

— Все имеющиеся детали должны быть в текущем журнале. Что именно вы хотите знать?

— Посещали ли все эти усопшие совсем недавно какие — либо похоронные службы?

— Фрау Кох и её дочь — да. Я сам проводил церемонию погребения господина Коха в Садах на прошлой неделе.

— А другой джентльмен?

— Нет, я так не думаю. Он не из тех людей, кому мы позволили бы присутствовать на какой — либо из наших служб. Разумеется, за исключением его собственных похорон.

— Что вы имеете в виду? Я полагал, что любой может входить в Сады Морра.

— Не совсем так. Господин Грюнвальд относился к тому презренному типу преступников, которые промышляют ограблением семейных склепов и похищают трупы на продажу исследователям и некромантам. Он был отлучён о церкви. Под страхом высшего телесного наказания ему было запрещено приближаться к воротам Садов.

— Вы имеете в виду — под страхом смерти?

— Совершенно верно.

— А мужчина, носящий чёрную розу?

— Я проверю его записи. Я подозреваю, что, принимая во внимание вид его украшения, мы обнаружим, что он также недавно принимал участие в погребальном обряде. Вы не местный, господин Ягер? Мне это заметно по вашему акценту.

— Вы правы. Я уроженец Альтдорфа.

— Тогда, возможно, вы не знаете местный обычай — прицеплять одну из чёрных роз из Сада Бога Смерти, принимая участие в проводимой там церемонии.

— Я полагал, что люди приобретают их у цветочников.

— Нет. Розы произрастают только в Садах и ими запрещено торговать с целью получения прибыли.

На некоторое время установилась тишина, пока жрец изучал записи.

— Да, да. Его сестра скончалась на прошлой неделе. Погребена в Садах Морра. Могу сделать для вас ещё что — нибудь? — довольно осведомился он.

— Нет. Я полагаю, вы достаточно нам сообщили.

— Не могли бы вы рассказать мне, зачем всё это?

— Не сейчас. Я уверен, что доктор Дрекслер известит Вас, когда полностью сформулирует свою теорию.

— Попросите его об этом, господин Ягер.

Когда они уходили, жрец в приступе кашля согнулся почти пополам.

— Расскажи мне, зачем всё это, человечий отпрыск, — сказал Готрек, когда они вышли на улицу.

Феликс поглядел по сторонам, чтобы удостовериться, что поблизости нет никого, кто мог бы их подслушать.