Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Делль Виктор Викторович

Об утреннем происшествии Синтиньш собрал показания многих свидетелей, после чего мог ясно представить себе, как все случилось.

Почти в самом центре Риги, на нерегулируемом перекрестке, в половине седьмого утра столкнулись две автомашины. Виновный — сердитый дяденька лет пятидесяти, работающий на довольно ответственной должности и имеющий луженую глотку, в ранний утренний час выехал поучиться водить свои новые «жигули». Права он получил недавно, днем его пугало обилие машин на улицах, но научиться ездить по городу было необходимо, поэтому он, как человек сообразительный, использовал раннюю утреннюю пору.

Маневр переезда на перекрестке был элементарным, этот пункт правил дорожного движения он знал четко, как дважды два, — преимущество транспорту, что находится справа — однако же ему, бог весть почему, пришло в голову, что он едет по главной улице, и потому, преисполненный чувства своей правоты, вырулил прямо в бок «жигулям», которые вынырнули из-за поворота и загородили ему дорогу.

Сначала его противник затормозил, но, так как мостовая была мокрой и машина скользила, водителю не оставалось ничего другого, как попытаться проскочить мимо, и он изо всей силы нажал на педаль сцепления. Однако, тормозя, он потерял две очень важные десятые доли секунды. Раздался довольно громкий удар, посыпались стекла. Дяденька уже сожалел, что зашел так далеко в своей любви к справедливости — он, наконец, сообразил, что едет не на броневике из стали толщиной в двенадцать миллиметров.

Его машина скорчила бульдожью гримасу, а другой удар пришелся по задней дверце, который деформировал, наверно, и корпус — крышка багажника открылась и встала торчком.

У дяденьки еще дрожали ноги, когда противник — высокий мужчина с руками-лопатами, — выскочил из машины и попытался захлопнуть крышку багажника, но, убедившись, что это не удастся, быстро вскочил обратно в машину, прошипел «Идиот!» и попробовал спастись бегством.

Бегущий индивид всегда психологически очень сильно действует на окружающих. Виновник аварии тоже выскочил из машины и стал горланить, призывая милицию и справедливый суд. К нему моментально присоединились некоторые прохожие и черт знает откуда взявшийся в такую рань автобусик с курсантами милиции.

Беглеца поймали двумя переулками дальше, он в тот момент пытался отогнуть заднее крыло, о которое тёрлось колесо.

Курсанты сразу сообразили, что виновник аварии — дяденька, а удрал невиновный. Почему невиновный не захотел ждать автоинспекцию? Курсантам это было ясно — пьяный. Задержанного они тотчас передали в руки медиков, однако те не могли констатировать ни малейших признаков алкоголя. Тогда стали искать другую причину бегства. В багажнике «жигулей» обнаружили десять раскроенных мужских костюмов. Владелец машины, он же беглец, ничего не мог объяснить. Он вообще что-то плохо соображал: на все вопросы только мычал, как теленок. Вначале он пытался утверждать, что полиэтиленовые пакеты с выкроенными костюмами кто-то только что подбросил в его багажник, но, узнав, сколько свидетелей было рядом, от этой версии отказался.

Потом он уселся в дежурке милиции на скамье и неподвижно уставился в пол. Примерно в то же место, куда уставился дяденька, осваивавший искусство вождения — сейчас он писал объяснение, и у него от злости тряслась губа, потому что было ясно: придется платить за обе побитые машины. Время от времени он откладывал авторучку и в негодовании спрашивал стоящего рядом курсанта:

— А почему гражданин Зутис бежал, если он не виноват?

Казалось, он забыл о правилах дорожного движения и теперь хотел взять только логикой.

Зутис выпил стакан воды и вдруг поперхнулся. Его, очевидно, тошнило, пол в дежурке оказался под угрозой. Курсанты подхватили его под руки и потащили в туалет. Зутис закрылся на крючок и пробыл там довольно долго.

Инспектор Синтиньш из-за этого здорово чертыхался.

— Свидетели видели, что у вас была записная книжка, — Синтиньш пристально смотрел Зутису в глаза. — Где она сейчас?

— Не знаю, — Зутис флегматично пожал плечами. — У меня в туалете не нашлось другой бумаги…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Свидетели видели, как вы вынули из багажника и положили в карман небольшой сверток. Где он?

— Хорошо, что вы заговорили об этом, мне самому было неудобно. Когда я ушел в туалет, сверток лежал на скамье, а когда я вернулся, его уже не было. Могу я попросить, чтобы мне его вернули? Там были шерстяные носки.

Синтиньш понял, что важнейшие вещественные доказательства Зутису удалось уничтожить благодаря неопытности курсантов, но он надеялся, что бой еще не проигран.

— Где вы взяли раскроенные костюмы?

— Какие костюмы?

— Те, что находятся в багажнике вашей машины в полиэтиленовых пакетах.

— Костюмы? Первый раз слышу. Я купил тряпки для мытья машины. Двадцать копеек — пучок. Десять пучков — два рубля.

— Это костюмы, которые остается только сшить.

— Не может этого быть, за двадцать копеек никто костюм не продаст!

В тот день Синтиньш больше вопросов не задавал: все ответы он предвидел. Где купили? На рынке. У кого? Не знаю. И так далее. Как по гладенькой дорожке. А надо, чтобы этот Зутис споткнулся и упал, надо было столкнуть его с этой гладенькой дорожки, на которую он выбрался благодаря курсантам.

Через неполные сутки Синтиньш с Зутисом встретились вновь. Зутис бушевал из-за того, что задержан, он Даже успел написать жалобу прокурору. Он был оскорблен, ужасно оскорблен. В связи с задержанием он квалифицировал действия Синтиньша как слабоумные.

— Вы за это ответите, — кричал он.

— Хорошо, хорошо, — кивнул Синтиньш. Он раскладывал по порядку полученные недавно документы и вдруг резко сказал: — Хватит кричать! Где работаете?

— На комбинате тепличных культур «Садовод». Истопником.

— Где проживаете?

— Можете посмотреть в паспорте.

— Хочу услышать от вас.

Зутис назвал адрес.

— Автомашина принадлежит вам лично?

— Где там! Мне не принадлежит ничего. Абсолютно ничего. Я простой пролетарий.

Синтиньш чувствовал, что задержанный становится ироничным, развязным, но не мог понять, что послужило причиной.

— Судимы?

— Нет.

Синтиньш усмехнулся. Ему показалось, что прежнее ощущение было ложным.

— Со вчерашнего дня меня заинтересовала ваша личность и поэтому я навел относительно вас некоторые справки… — сказал Синтиньш.

— Благодарю! — Зутис закинул ногу за ногу и скрестил руки на груди.

— В ходе расследования, вероятно, выяснится, — продолжал Синтиньш, — как могло случиться, что, числясь работающим на комбинате тепличных культур, вы там ни разу не были на работе. Все печи обслуживает ваш напарник. Он признался, что вы за это отдаете ему свою зарплату.

— Он меня оговаривает. Должно быть, надеется получить место старшего истопника.

— И в той квартире, где прописаны, вы не живете. Где вы живете на самом деле?

— Летом — на берегу реки, зимой — где-нибудь на чердаке. Я могу свозить и показать.

Судим был Зутис неоднократно, но Синтиньшу бросилось в глаза, что только один раз он пробыл в колонии больше года. Обычно он отделывался полугодовым пребыванием, условным осуждением или даже общественным порицанием. И всегда в приговорах суда упоминались какие-то неустановленные подробности. И всегда Зутис привлекался к ответственности по статьям уголовного кодекса о запретном промысле. В самом начале своей карьеры он производил бенгальские свечи.

В позднейших судебных приговорах доминировали пластмассовые изделия, застежки-«молнии» и браслеты для наручных часов.

— На сей раз вам не увильнуть с вашим запретным промыслом, — сказал Синтиньш. — Здесь довольно четко просматривается хищение государственного имущества — ткань ведь вы сами не ткали. У государственного имущества совсем другая цена — лет десять, пятнадцать…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ничего вы, милый мой, уже не докажете! Это же не импортная ткань, которая появляется на одной-двух швейных фабриках. Это наш самый обыкновенный товар, который можно украсть и в ткацком цехе, и в красильном, и на швейной фабрике, и в магазине. Такими тканями забиты ателье мод. Вы поседеете, проверяя, и, конечно, ничего не найдете. О моем исчезновении ведь уже известно сообщникам, и, если у них еще вчера и была недостача нескольких метров ткани, то сейчас ее уж точно покрыли.