Мальтийский крест - Василий Звягинцев

Они уже столкнули клипербот на воду, когда к берегу подбежала Вирен с алой, сочащейся кровью царапиной поперёк щеки.

– Пуля? – спросила Анастасия.

– Ветка, – так же лаконично ответила Инга.

Дачный дом горел уже сплошь, снизу доверху, а перестрелка на территории и в лесу продолжалась. Без всякого очевидного смысла. Просто сталкивающиеся бойцы противоположных лагерей (не понимая, кто есть кто в этой сваре) продолжали своё бессмысленное дело. Хозяев уже нет, и нет парламентёров, способных призвать к прекращению ненужного кровопролития.

Лодка, едва слышно зафырчав водомётом, пошла вверх по реке. Скоро, стоит кому-нибудь из обитателей посёлка позвонить по телефону (да уже и позвонили наверняка, бой длился целых двадцать пять минут), сюда столько разных омоновцев, эмчээсников, прокуроров и прочего начальства понаедет – плюнуть некуда будет.

А их дача далеко, по дороге больше двух часов пешего хода, и в совсем другом лесном квартале. К ним вряд ли обратятся как к возможным свидетелям. В ближайшее время, по крайней мере. Следователям трупы, а тем более гильзы и прочие вещдоки не один день собирать придётся.

Глава 21

Раз Чекменёв возмечтал о дипломатической карьере, Олег Константинович пошёл ему навстречу и для начала назначил Чрезвычайным и Полномочным послом Российской Державы, в ранге министра, при Верховном Совете ТАОС.

Чин достаточно почётный, особенно интересный тем, что Игорю Викторовичу предстояло официально огласить окончательное и не подлежащее обсуждению решение Императора выйти из состава этой уважаемой и мощной организации, худо-бедно на протяжении последних семидесяти лет обеспечивавшей мир на Земле.

Мир, конечно, весьма относительный, воевать на планете не прекращали, но хоть «цивилизованные страны» ни разу с приснопамятного тысяча девятьсот восемнадцатого друг с другом в вооружённые конфликты не вступали. В том числе не состоялась и Вторая мировая война, о которой в соседней реальности известный поэт написал: «Она такой вдавила след и стольких наземь положила, что двадцать лет, и тридцать лет живым не верится, что живы».[144]

Чекменёв, в новом дипломатическом мундире, с золотым шитьём на обшлагах, воротнике и фалдах, серебряными восьмилучевыми звёздами, в отличие от армейского генерал-лейтенанта, расположенными вдоль погонов особого плетения, выглядел весьма импозантно. Аристократичный и вальяжный настолько, что никто не заподозрил бы в нём отважного боевого офицера, совсем недавно не гнушавшегося, в целях маскировки, носить скромную форму подполковника административной службы, Игорь Викторович хорошо поставленным голосом зачитал Императорскую ноту.

Более двадцати постоянных членов Совета, сотня высших чиновников аппарата и не поддающееся подсчёту количество журналистов внимали его словам.

О том, что будет сказано, всем было известно давно, но одно дело – неофициальная информация, другое – документ, оглашаемый от Высочайшего имени и расставляющий все точки.

Россия, заявляя о прекращении своего членства в высокоуважаемой организации, не отказывалась ни от одного из ранее взятых на себя обязательств, экономических, политических, культурных, за исключением военной составляющей альянса.

– Наша Держава немедленно отзывает все свои вооружённые формирования в пределы своей общепризнанной территории и отныне будет их использовать только и исключительно для защиты своих границ… – Чекменёв сделал паузу и завершил фразу: за исключением тех случаев, когда потребуется защищать государственные интересы, личные и имущественные права своих граждан.

По залу прошёл шум.

– Хотите ли вы сказать, – поднял молоток председательствующий, – что Россия оставляет за собой право на интервенцию в любой части мира?

– Я сказал только то, что изложено в ноте, которую все члены уважаемого собрания получат на руки в соответствии с принятыми правилами. Толковать это положение каждый волен в меру своего понимания международного права.

– Но всё же поясните, – выкрикнул кто-то от дальнего микрофона.

– Как-либо пояснять или любым образом комментировать подписанный Государем документ не входит в мои прерогативы, – гордо ответил посол. – Что касается моего личного понимания тех или иных его положений, я могу ответить в ходе пресс-конференции, в ходе фуршета, который я даю членам дипломатического корпуса и всем присутствующим по случаю своего вступления в должность. Милости прошу в банкетный зал на восьмом этаже.

Он захлопнул сафьяновую папку с тиснёным императорским орлом и передал её председательствующему, бельгийцу Де Фризу.

Фуршет на пятьсот, ориентировочно, персон был накрыт с истинно русским размахом. Олег Константинович велел не стесняться.

– Одно дело – престиж, – напутствовал он Чекменёва, – а другое – обычный купеческий расчёт. Покинув эту говорильню, мы сэкономим столько, что остальное – сущие копейки. Хоть ты каждому по ведру водки и фунту икры выставишь.

До подобного купеческого размаха не дошло, но фуршет действительно получился самый богатый и многолюдный за фиксируемый завсегдатаями и «постоянно аккредитованными лицами» отрезок времени. То есть лет за пятнадцать.

Разгуливать по залу с бокалом шампанского Игорю Викторовичу не пришлось. Несколько десятков корреспондентов и в лицо знакомых генералу резидентов европейских разведок, работающих под прикрытием, зажали его в углу, где адъютант вовремя обеспечил столик с креслом.

Первый же вопрос, заданный известным фрилансером десятка информационных агентств Нэдом Мэллоуном, этой темы и касался.

– Господин посол, – оттолкнув коллег крепкими локтями регбиста, сунул тот прямо в лицо Чекменёва микрофон, – вы достаточно долгое время руководили службой личной безопасности нынешнего вашего Императора. – Как понимать вашу смену профессии? Означает ли это…

– Ничего не означает, – громким командирским голосом, чтобы слышно было и всем остальным, не столь пробивным журналистам, ответил посол. – Все мы в Российской Империи несём пожизненную службу Отечеству. В полном соответствии с единожды данной Присягой. Если завтра я получу предписание стать директором Императорских театров или принять командование Тихоокеанским флотом – я его исполню.

– Независимо от образования и фактической компетенции? – попытался съязвить Мэллоун.

– Компетенция – крайне растяжимое понятие. Вот вы, как известно, имеете единственное серьёзное образование – отделение зоологии в колледже города Де-Мойн, штат Айова. Что не мешает вам успешно трудиться на ниве дипломатической журналистики. Всем понятно – дипломаты являются такой же частью биосферы, как кольчатые черви или муравьи вида формика руфа, однако…

Громыхнул такой общий хохот корреспондентской братии, что прочие гости изумлённо завертели головами, не понимая, что вдруг случилось.

Чекменёв мгновенно набрал массу очков, а неудачник Мэллоун был дружно оттеснён на периферию.

Следующий вопрос был более конкретным, повторяющим вопрос председателя Совета:

– Следует ли понимать позицию России так, что, отказываясь от международных обязательств, она тем самым развязывает себе руки во вмешательстве в любые процессы в любой точке мира?

– Абсолютно не следует. Всё изложено предельно ясно. Россия отныне намерена заниматься только собственными делами на собственной территории. Однако подразумевается, что если кто-нибудь, кто угодно – правительство или частные лица в любой точке земного шара попытаются вооружённой силой или любым другим образом посягнуть на вышеназванные, закреплённые законом или обычаем права нашего государства или любого её гражданина – будет предпринят адекватный шаг. Будет он заключаться в возмездии за необратимые последствия или восстановлении статус-кво с адекватной компенсацией – предсказать невозможно. Главное – мы не признаём никаких «двойных стандартов». «Какою мерою меряете – такою и воздастся».

Если мы с вами одинаково понимаем смысл термина «интервенция» – она не исключается. Допустим, – с дипломатической улыбкой сказал бывший генерал, – некое государство осуществит вторжение на территорию нашего посольства или иного экстерриториального объекта, включая, скажем, судно под российским флагом. Не следует надеяться, что таковое деяние останется лишь предметом обсуждения в Гаагском или каком угодно другом суде. Но меру воздаяния определять буду не я и не вы.

– А кто же?

– Простите, у нас пресс-конференция, а не курсы повышения квалификации. Обратитесь к законодательству той страны, что вы представляете. Или – к принципам ООН, ТАОС. Там, я думаю, всё достаточно чётко прописано. Мы, как я уже сказал, фактически выходим только из военной структуры нашего сообщества. Ни от каких других обязательств не отказываемся, что, хочу подчеркнуть, является традицией российской дипломатии последние триста лет. Другие государства неоднократно нарушали свои обязательства, мы – нет…