Тропик ночи - Майкл Грубер

— Вы думали, он станет разыскивать вас? — спросил Барлоу.

— Да. Он кое-что говорил перед тем… как убил Мэри. Полагаю, хотел вовлечь меня в свои дела. Он считает, что мы принадлежим друг другу. Хочет, чтобы я любовалась его делами и восхищалась им. Я говорю так, ибо понимаю, какой он и на что способен. А вы, парни, не понимаете. — Она взглянула на Паза. — Поймите, что вы не в силах остановить его. Вы считаете, будто можете, так как в глубине души расцениваете то, о чем я говорю, как безумные бредни. И думаете, будто пистолеты, наручники, тюремные камеры и так далее сделают свое дело. Но это не так.

— Ясно, — сказал Барлоу. — Ну и что же вы нам советуете предпринять? Делать перед ним пассы?

Она что-то пробормотала, и тут взорвался Джимми:

— Говорите же? Какое средство? Святая вода?

— Джиладоул.

— Это еще что за чертовщина? — прорычал Паз и увидел, как Барлоу поджал губы.

В дверь постучали, и в комнату влетела взбудораженная женщина-полицейский; она объявила, что прибыл адвокат миссис Доу и требует немедленной встречи с ней, а капитан Мендес в свою очередь хочет видеть обоих детективов — и тоже немедленно. Оба детектива посмотрели друг на друга. Паз пробурчал что-то себе под нос и, громко топая, вышел. Барлоу выключил магнитофон из сети, взял его с собой и тоже удалился, оставив задержанную наедине с женщиной-полицейским.

Мендес выглядел отнюдь не блестяще. Паз решил, что начальник находится почти в полной прострации и дрожит от страха. Мендес обычно имел очень аккуратный и даже элегантный вид — этакий хладнокровный манипулятор, распоряжающийся людьми и обстоятельствами по своей воле. Сейчас узел галстука сполз ему на грудь, две верхние пуговицы шелковой рубашки были расстегнуты, а где-то на уровне брючного ремня на этой рубашке темнело пятно от кофе. Пепельница на письменном столе была полна окурков сигарет и сигар. Паз и Барлоу сели, но Мендес продолжал мерить шагами пол. Зажужжал зуммер телефона, однако капитан и не подумал поднять трубку.

— Мэру позвонили из офиса губернатора по поводу этой суки, которую вы задержали, — начал Мендес. — Этой богатой суки. Вы знали, черт ее дери, кто она такая? Проклятый архиепископ тоже влез в это дело. Вы говорили с ее адвокатом?

— Нет, босс, парень только что приехал, и потом…

— Это она совершила преступление? У вас есть доказательства ее вины?

— Нет, — ответил Барлоу, — и еще раз нет. Она утверждает, что все преступления совершил ее муж. Уитт Мур.

Мендес перестал ходить.

— Это сделал он?

— Если она не окончательно спятила, получается, похоже на то. Проблема в том, что нет никаких вещественных улик, а на все время совершения преступлений у него есть безупречное алиби. И он не какая-нибудь вам шпана. Знаменитый черный писатель.

— Мне плевать на то, кто он такой. Мне нужен тот, кого я могу предъявить. Вы представляете, что там снаружи творится? Половина репортеров страны окружила здание. Это уже не местное преступление. Представлена вся сеть каналов телевидения. Они хотят знать, каким образом какой-то маньяк мог проникнуть в здание, охраняемое полицией, и располосовать женщину у нее в комнате, не разбудив женщину, спящую на соседней кровати. Я тоже хотел бы это знать. Мне предстоит спуститься к ним и говорить с ними. Я должен дать объяснения Хортону и мэру. И что я скажу? Что вы не детективы, а полное дерьмо? Это вы прикажете им сказать?

Мендес выпучил глаза, лицо у него побагровело.

— Он пользовался наркотиком, действующим на психику порошком из Африки, — сказал Паз.

Мендес уставился на него.

— Кто, Мур? Вам это известно?

— Это единственное объяснение, имеющее смысл, — соблюдая разумную осторожность, подтвердил свое заявление Джимми. — Он может одурманивать людей, временно погружать их в глубокий сон. Так он это и делает.

— Это теория, Арни. У нас нет прямых доказательств, — вставил свое слово Барлоу.

— В таком случае, так вас и этак, найдите их! Сфабрикуйте, в конце концов! Мне необходимо хоть что-то. Я не могу выйти к ним нагишом, помахивая пенисом! Схватите, задержите его. Возьмите любое количество людей себе в помощь, газовые маски, все, что угодно. Все! Идите.

Они встали. Паз спросил:

— А как быть с Джейн Доу?

Мендес махнул рукой.

— Отпустите ее! Мне вполне хватает архиепископа и прочей публики.

Они отправились назад в комнату для допросов. Барлоу шагал впереди, распрямив спину. Паз мог бы сказать, что его напарник зол, только неясно на кого: то ли на себя самого, то ли на Мендеса. В комнате Джейн Доу беседовала с крупным лысым мужчиной в очках в золотой оправе и отлично сшитом сером костюме. Ясно, это адвокат Томас П. Финнеган. Он сообщил, что на сегодняшний день миссис Доу закончила давать показания.

— Я так не думаю, — сказал Паз. Он не хотел отпускать эту женщину. — Миссис Доу обладает чрезвычайно ценной информацией по исключительно важному делу о серийных убийствах. Мы не закончили ее допрашивать.

— Нет, вы закончили, — возразил Финнеган.

— Кроме того, мы вправе обвинить ее в том, что она вводит нас в заблуждение.

— Дело ваше, — сказал Финнеган. — В таком случае она вам определенно ничего более не сообщит.

Обмен соответствующими взглядами. Джейн нарушила затянувшееся молчание.

— Они мне не верят. Считают меня сумасшедшей.

— Это правда, детектив? — с подчеркнутой вежливостью спросил Финнеган.

Паз сообразил, что именно это написано у него на физиономии. Он и в самом деле думал, что она психованная. Однако… Он почувствовал, как кровь у него приливает к щекам, и хотел было для достижения цели заговорить о маленькой Лус, но понял, что делать этого не стоит.

— Вы можете увести ее, советник, — заговорил Барлоу. — Полагаю, вам известно, что вам не следует уезжать куда-либо, где мы не сможем вас найти в случае необходимости.

Финнеган пророкотал должные слова о незаконном задержании и ущемлении прав личности. Джейн встала, чтобы последовать за ним. Паз остановил ее, тронув за руку.

— Скажите, что такое джилладо? — спросил он.

— Джиладоул, — поправила она. — Это война между колдунами. Желаю удачи, детектив Паз. Будьте осторожны.

Когда Финнеган и Джейн ушли, Барлоу сказал:

— Ну и впутал ты нас в историю, Джимми. Ты считаешь, надо привлекать вспомогательные силы особого назначения и запасаться газовыми масками?

— Я должен был что-то сказать.

— «Язык глупого — гибель для него, и уста его — сеть для души его», как сказано в Притчах Соломоновых, глава восемнадцатая, стих седьмой. У тебя же нет доказательств, что этот человек рассыпает свой дурманный порошок по всему городу.