Рыцарь света - Симона Вилар

Милдрэд нравилось придумывать фасоны. Она сама скроила плащ из переливчатого голубого шелка, сшила нарядное платье-сюрко [70]из светлой венецианской парчи, обшила его по-королевски роскошным горностаем, а нижнее платье сделала из бархата темно-синего цвета, столь плотно облегавшее, что в сюрко с его низкими боковыми проймами ее фигура с тонкой талией казалась особенно прелестной. А еще были богатые пояса с ювелирными розетками в виде сплетенных листьев, головной обруч наподобие короны из светлого золота и с зубчиками, каждый из которых оканчивался идеально круглой лунно мерцающей жемчужиной. Корона казалась удивительно светлой и легкой, Милдрэд любила носить ее с воздушной вуалью из дамасского переливающегося шелка нежно-алого цвета. Все это было роскошно и великолепно, но теперь Милдрэд хотела, чтобы ее свита носила ливреи, как у особ королевского дома. Она сама разработала крой туник с разрезами по бокам и вставками на груди, с вышитой головой коня — гербом Армстронгов. Даже простоватых Джун и Джил Милдрэд нарядила в специально придуманные для них широкие складчатые одеяния, отчего эти две грубоватые женщины стали походить на солидных матрон из почтенных семейств.

Но ее хорошее настроение вмиг испарилось, когда в начале зимы вернулся Юстас и даже привез с собой Хорсу. Милдрэд устроила принцу настоящий скандал.

— Как вы посмели привезти убийцу моего отца! — кричала она. — Пусть немедленно убирается, если вы не хотите, чтобы я оставила вас.

Это была пустая угроза. По сути Милдрэд была пленницей, за которой тщательно следили, да и Юстас не отпустил бы ее. И он сначала терпеливо пытался объяснять ей, что Хорса стал его бароном, что он не может изгнать его даже из желания угодить Милдрэд. Но когда она не угомонилась и продолжила бушевать, Юстас впервые сорвался и поколотил ее.

Побои оказались для Милдрэд даже предпочтительнее его ласк. По крайней мере теперь она могла открыто игнорировать принца, чем довела его до отчаяния. И он опять ползал у ее ног, твердил о своей любви, упрашивал простить его… А потом опять кидался на нее, брал силой, не обращая внимания на ее крики и сопротивление.

Тогда Милдрэд решила сама выжить Хорсу. В его присутствии она держалась демонстративно приветливо, но при этом источала яд. Милдрэд садилась напротив Хорсы, заводила премилые речи об их дальнем родстве, саксонской крови, напоминала, сколь много раньше Хорса говорил о своей борьбе за дело саксов, но она-то всегда подозревала, что все хваленые обещания Хорсы были даны лишь потому, чтобы он мог возвыситься. Ведь кто он по сути? Обычный мелкопоместный тан в Норфолке. А при поддержке Юстаса стал бароном Ледвическим, таким же, как и те завоеватели, каких ранее он так презирал. И теперь Хорса гонит славных англичан воевать за норманна, проливает их кровь, а сам следует за принцем в богатом плаще нормандского кроя, даже от старой саксонской секиры отказался, опоясавшись длинным нормандским мечом. О, мудрый Хорса добился высокого положения. Правда, уже никто не поминает его как поборника прав и свобод покоренного саксонского населения.

В итоге Милдрэд довела Хорсу до полной ярости, и он сам попросился у принца отпустить его.

Когда Хорса покидал Рочестер, Милдрэд хохотала, глядя, как он ведет своего коня под холодным мартовским дождем и пробирается сквозь толпу собравшихся у ворот нищих. Этой зимой нищих было как никогда много. Прошлое дождливое лето и холодная осень привели к тому, что колосья еще до жатвы уничтожила плесень, а потом еще начался падеж скота. В итоге цены на зерно достигли небывалых размеров, уже на Рождество люди голодали, а к весне Англия была переполнена разорившимися и нищими, просившими подаяние. Да и разбойников расплодилось немало, голод гнал людей на дорогу, они нападали на путников, королевские шерифы не справлялись, бродяг ловили и вздергивали, но обыватели говорили, что виселицами народ не прокормишь. И все больше ширилась молва, что эти беды обрушились на Англию из-за того, что Стефан добился трона путем нарушения клятвы прежнему королю, что он узурпатор и что не будет в стране благоденствия, ибо сам Всевышний отвернулся от Стефана Блуаского.

Эти слухи особенно усилились, когда скончалась королева Мод. Соратница и советница Стефана, она в начале весны отбыла в свой любимый замок Хедингем, где ей неожиданно стало хуже, и Мод тихо угасла, оплакиваемая супругом. Юстас тоже присутствовал на похоронах королевы, а вернулся столь мрачный, что Милдрэд не стала изводить его в своей излюбленной манере.

— Мой отец совсем пал духом, — говорил Юстас. — В начале года скончался его брат Теобальд Шампанский, поддерживающий нас во Франции, а теперь еще и королева. Я не сильно ладил с Мод при жизни, но все же ценил и уважал ее.

Милдрэд молча слушала, а ночью покорно отдалась ему, терпела страстные стоны Юстаса, потом едва сдерживаемые рыдания и пылкие речи о том, что она его и только его, что он никогда не оставит ее, потому что любит больше жизни. Как же он надоел ей! Два года, прожитые с Юстасом, не примирили ее с судьбой. Она покорялась, но с отрешенным равнодушием: смиренно лежала, не двигая бедрами и храня холодность. И это давалось ей непросто — ведь от прикосновений Юстаса ее тошнило. Милдрэд давно забыла о том, что ее когда-то тянуло к мужчине, что она могла чего-то желать, испытывать возбуждение. В ней царила постоянная зима. Холодная и бесчувственная.

Через месяц Юстас вновь уехал в Нормандию. На этот раз он был уверен в успехе. Ибо французский монарх теперь сам нуждался в союзе с Юстасом. Во-первых, случилось то, чего все давно ожидали: Папа дал развод Людовику Французскому и Элеоноре Аквитанской. А во-вторых, почти сразу же после развода Элеонора обвенчалась с Генрихом Плантагенетом. И теперь Людовик, намереваясь воевать, готов был сойтись с кем угодно, только бы нанести Плантагенету урон. Ведь заключив брачный союз с бывшей французской королевой, Генрих стал владельцем земель от Нормандского побережья до самых Пиренеев. Теперь он был сильнее самого короля Франции!

Новости о союзе Генриха и Элеоноры обсуждались повсеместно. Поговаривали, что они условились пожениться еще до ее окончательного разрыва с Людовиком. Но когда разведенная королева возвращалась в свои владения, ее пытался похитить младший брат Плантагенета Жоффруа Анжуйский. Однако Генрих отбил у брата свою красавицу, и они сразу же поспешили обвенчаться в Бордо, составив самую странную и неожиданную для всех супружескую чету. Зато Жоффруа, раздосадованный неудачей, с готовностью переметнулся на сторону короля Людовика, и они собирались начать военные действия, как только обозленный Луи обвенчается со спешно сосватанной за него Констанцией Кастильской. Так Людовик хотел доказать, что не горюет о непокорной Элеоноре, а озабочен дать роду Капетингов законного наследника, раз уж его предыдущий брак не был благословлен Небом. Но при этом он не забыл и Юстаса, прислав ему вежливое послание и пообещав всяческие преимущества и поддержку в Нормандии.