Возвращение Матарезе - Роберт Ладлэм

Девятнадцатилетний студент юридического факультета Утрхетского университета официально переменил свою фамилию, точнее, подправил, отбросив последнюю часть. И с тех пор стал просто Яном ван дер Меером, а не Яном ван дер Меером Матарейзеном.

Матарейзен.

Последний элемент мозаики, сводящей с ума своей сложностью, встал на место.

Джулиан Гуидероне зарегистрировался в лондонской гостинице «Инн ов зе Парк» под фамилией Паравачини. В лучших отелях по всему миру были наслышаны о семействе Паравачини, одном из самых богатых в Италии. Для того чтобы достичь цели своего приезда в Англию – проще говоря, убить Брэндона Алана Скофилда, – Джулиану сначала требовалось установить местонахождение человека Матарезе в Лондоне, некоего Леонарда Фредерикса. Который, как выразился агент в Лэнгли, словно «сквозь землю провалился».

Однако такие люди, как Фредерикс, просто так не исчезают. Несомненно, у него готовы самые убедительные объяснения своему временному отсутствию, но на самом деле он никуда не пропадал. Хотя над ним и висела постоянно угроза расплатиться своей жизнью за серьезный просчет, получал он за свои услуги очень хорошие деньги. Подобно многим своим коллегам-Матарезе, Фредерикс вел вторую, тайную жизнь, которой могли бы позавидовать саудовские принцы. Джулиан Гуидероне не ограничивался одними только каналами Матарезе; у него имелись собственные источники и ресурсы. Одной из них была супруга Леонарда Фредерикса, попавшая в страшную западню семейных уз, бежать из которой было невозможно. На тот случай, если за Марсией Фредерикс была установлена слежка, они условились встретиться в музее Виктории и Альберта, в зале исламского искусства, которым она, как было всем известно, очень увлекалась.

– Тебе прекрасно известно, что Леонард почти никогда не раскрывает мне подробности своих поездок, – сказала эта дородная женщина, когда они с Гуидероне сели на мраморную скамью в музее. В зале было довольно много студентов и иностранных туристов; Джулиан не отрывал взгляда от входа, готовый встать и уйти при одном только подозрении о слежке. – Я предполагаю, он улетел в Париж к своим красоткам, разумеется, назвав это каким-то выдуманным экономическим симпозиумом.

– Он говорил, когда вернется?

– О, тут Леонард выразился вполне определенно – а именно, он должен быть в Лондоне завтра. Как всегда, мне предстоит потрудиться, вот почему он не стал темнить. Я должна буду приготовить ужин для гостей. К нам придет сослуживец Леонарда со своей женой.

– Если учесть, что о блаженстве семейной жизни тебе не приходится и мечтать, должен сказать, ты отнеслась к просьбе Леонарда весьма любезно.

– Мне просто очень любопытно. С женой этого сослуживца он спит на протяжении последних двух лет.

– Вижу, наглости ему не занимать.

– Это уж точно, дорогой. Если женщина способна своим дыханием затуманить зеркало, он приобщит ее к своей коллекции.

– Марсия, послушай меня, – сказал Гуидероне. – Я должен увидеться с Леонардом, но ему не нужно знать о том, что мы с тобой встречались, и вообще о том, что я сейчас здесь, в Лондоне.

– От меня он это не услышит.

– Хорошо. Я остановился в «Инн ов зе Парк» под фамилией Паравачини…

– Да, в прошлом ты ей уже не раз пользовался, – вмешалась миссис Фредерикс.

– Она очень удобная. Это очень влиятельное семейство, и оно дружно с нами. Когда Леонард возвратится в Лондон, он позвонит тебе, перед тем как ехать домой?

– Разумеется. Для того, чтобы отдать необходимые распоряжения.

– Как только он с тобой свяжется, дай мне знать. Он по-прежнему ездит в аэропорт на своей машине?

– Естественно. На тот случай, если ему вздумается по дороге домой куда-нибудь завернуть. Вот похотливый кобель!

– Я перехвачу его после того, как он тебе позвонит. Возможно, он опоздает на ужин.

Повернувшись к Гуидероне, Марсия Фредерикс с мольбой заглянула ему в лицо.

– Джулиан, ну когда я смогу уйти от всего этого? У меня нет никакой жизни! Я обречена на вечные мучения в аду!

– Ты же знаешь правила – никогда… Сделаю небольшую поправку: уж точно не сейчас.

– Но я не знаю никаких правил! О существовании каких-то правил мне известно только со слов Леонарда, но я не знаю, что это за правила и зачем они нужны.

– Несомненно, ты понимаешь, что они определенным образом связаны с теми огромными деньгами, которые приносит домой твой муж…

– Да мне от них ни тепло, ни холодно! – прервала его жена предателя. – И я понятия не имею, как он их зарабатывает!

Гуидероне спокойно выдержал взгляд Марсии.

– Дорогая, – тихо промолвил он. – Продержись еще совсем чуть-чуть. Нередко случается, что положение изменяется само собой. Ты сделаешь то, о чем я прошу?

– Гостиница «Инн ов зе Парк». Паравачини.

На лондонский пригород опускался вечер. В жилых кварталах только что зажглись фонари. В сумерках вырисовывались огнями, зажигающимися в окнах, ровные ряды аккуратных, ухоженных особняков, принадлежащих представителям среднего класса. Солнце быстро скрылось за горизонтом, и район тотчас же погрузился в темноту, поскольку стоящие бок о бок здания не позволяли угасающим лучам света проникать на улицы.

В переулке напротив особняка Леонарда Фредерикса у тротуара стоял неприметный серый седан. За рулем курил сигарету Джулиан Гуидероне, небрежно положив левую руку на соседнее сиденье. Его взгляд не отрывался от зеркала заднего вида. Ну вот, наконец. Лучи фар медленно движущегося автомобиля метнулись вправо. Машина направлялась к дому Леонарда Фредерикса.

Исходя из неоднократно проверенного на практике предположения, что человек, застигнутый врасплох, на какое-то мгновение совершенно теряется, Джулиан Гуидероне включил зажигание и, точно рассчитав движения, выкрутил рулевое колесо и резко поставил серый седан прямо на пути приближающейся машины. Визжа покрышками, Гуидероне остановился в считаных дюймах перед бампером машины Фредерикса и стал невозмутимо ждать развития событий. Оно последовало незамедлительно. Леонард Фредерикс выскочил из машины, выкрикивая ругательства.

– Черт бы тебя побрал, что ты делаешь? – взревел он.

– Леонард, по-моему, этот же самый вопрос должен задать тебе я, – спокойно ответил Джулиан, выходя из серой машины и глядя в лицо человеку Матарезе в Лондоне. – Черт бы тебя побрал, что ты делаешь?

– Мистер Гуидероне?.. Джулиан?.. Во имя всего святого, что вы здесь делаете?

– Повторяю, Леонард, что делал ты там, где пропадал? Тебя не могли найти, ты не отвечал на звонки по закрытой связи и шифрованные сообщения. Как метко выразился Орел, ты словно «сквозь землю провалился». Все это не могло не вызвать крайнее беспокойство.

– Боже милосердный, но уж вам-то это не нужно объяснять!

– Объяснять что?

– Именно поэтому я устроил себе небольшие каникулы… до тех пор, пока все не утрясется.

– Леонард, что мне не нужно объяснять? – резко повторил Гуидероне.

– Ну как же! С Амстердамом все кончено! Джордан передал мне это сообщение – от вас!

– От меня?..

– Ну разумеется. Джордан так и заявил, что вы цените мою проницательность. Он только что прямо не сказал, что является вашим посланником.

– Вот как?

– Конечно. Ему известно все. К-грахт, «Атлантик краун», «Суонсон и Шварц», даже тот болтливый юрист Стюарт Николс, а также Вальберг и Джемисон Фаулер. Ему известно все!

– Успокойся, Леонард… Итак, этот Джордан…

– Он американский банкир, мистер Гуидероне, – прервал его близкий к панике Фредерикс. – Эндрю Джордан. Естественно, я проверил его «легенду»; она оказалась безупречной, хотя, как вам известно, жалоба, с которой он обратился в наше министерство, была надуманной. Одним словом, я в точности выполнил ваше поручение, полученное через Джордана: посоветовал американцам держаться от Амстердама подальше.

– На какие источники ты сослался?

– На анонимные, как вы и приказали.

– Этот Эндрю Джордан – Леонард, ты можешь мне его описать?

– Описать его вам? – переспросил ошеломленный Фредерикс, давая волю панике.

– Не беспокойся, – заверил его Гуидероне. – Я просто хочу убедиться в том, как он выполнил мое распоряжение изменить свою внешность. В конце концов, я направил его во вражеский лагерь.

– Ну, он постарше меня, полагаю, приблизительно одного возраста с вами. Ах да, было в его облике кое-что странное. Для влиятельного банкира одежда его была чересчур простой – надеюсь, вы меня понимаете. Но, с другой стороны, как вы сами сказали, он находился во вражеском лагере…

– Треклятый боров! – с ненавистью прошептал сын Пастушонка. Худшие подозрения подтвердились, и его охватила безудержная ярость.

– Прошу прощения?

– Не обращай внимания… Итак, вернемся к тому заданию, которое поручил тебе Амстердам – до того, как с ним «было все кончено», – а именно, к устранению того американца, Брэндона Скофилда. Есть у тебя какие-нибудь успехи?