Полное собрание рассказов - Курт Воннегут

Рельсы стонали и гнулись под яростно крутящимися колесами. Вдруг на самом пике Шпильки локомотив пошатнулся и задрожал. Машинист вскрикнул. Локомотив сошел с рельс и вместе с вагонами покатился вниз по насыпи.

И наступила тишина.

— Черт!

Эрл отключил питание, встал с табурета и подошел к Старому Злюке, беспомощно лежащему на боку.

— Погнул сцепную ось и бегунковую, — сочувственно произнес Гарри Зелленбах.

Они с Эрлом третий час сидели в подвале, неустанно гоняя воображаемых пассажиров и грузы между нагревательным котлом и водоумягчительным агрегатом.

Эрл поставил Старого Злюку на рельсы и осторожно покатал туда-сюда.

— Да, и коробка зольника помялась, — мрачно заключил он и вздохнул. — А ведь Старый Злюка — мой первый локомотив, я его купил, когда только начал строить дорогу. Помнишь, Гарри?

— А то как же!

— И он будет ездить по этой дороге, пока она мне не наскучит!

— То есть до второго пришествия, — заметил Гарри с удовлетворением.

У него были причины радоваться. Этот хилый долговязый человек, проводивший большую часть жизни в подвалах, был владельцем местного магазинчика для коллекционеров. И по его собственным скромным понятиям о богатстве, в лице Эрла Гаррисона он нашел золотую жилу. Эрл исправно скупал весь его ассортимент моделей в масштабе один к восьмидесяти семи.

— Да, до второго пришествия, — подтвердил Эрл.

Он вытащил из-за гипсового горного хребта банку пива и выпил за мир, который принадлежал ему и неуклонно рос.

В подвал заглянула его жена Элла и позвала с лестницы:

— Эрл, милый, обед на столе.

Она произнесла это вежливо и словно извиняясь, хотя приглашение было уже третьим по счету.

— Все-все, иду, — отозвался Эрл. — Две секунды.

— Иди, пожалуйста. — К жене присоединилась мать Эрла. — Элла приготовила такой чудный обед, сейчас все остынет и станет невкусным.

— Ага, сейчас, — рассеянно бросил Эрл, пытаясь выпрямить сцепную ось Старого Злюки отверткой. — Можете вы набраться терпения и подождать пару секунд?

Дверь в подвал закрылась, и Эрл вздохнул с облегчением.

— Ей-богу, Гарри, у меня теперь не дом, а дамский клуб, — пожаловался он. — Женщины, женщины…

— Понимаю, — ответил Гарри. — Но могло быть и хуже. У тебя хоть мама гостит, а ко мне вот регулярно наведывается теща. К тому же мама у тебя очень милая.

— Ну да, милейшая, никто не спорит. Только она до сих пор обращается со мной как с ребенком, и я от этого зверею. Я уже не мальчик!

— Я всем так и буду говорить, — пообещал Гарри.

— Денег у меня сейчас в десять раз больше, чем было у отца, а груз ответственности на мне вообще раз в сто больше.

— Ну, так скажи им.

— Эрл, — снова позвала жена с лестницы, — милый, идем обедать…

— Эрл, имей совесть! — возмутилась мать.

— Видишь? — шепнул Эрл Гарри. — Как с ребенком! — А в сторону лестницы крикнул: — Ну говорю же, две секунды! — И он вернулся к работе, сердито бормоча: — Мой Старый Злюка расшибся, а им все равно. Женщины обожают причитать, что мужчинам следует получше разобраться в их психологии, сами же десяти секунд в год не тратят на попытки увидеть ситуацию с мужской точки зрения.

— Понимаю тебя, Дроссель.

— Да чтоб тебя, Эрл! — не выдержала Элла.

— Я буду раньше, чем ты успеешь сказать «Джек Робинсон», — заверил Эрл.

* * *

Двадцать минут спустя Эрл действительно пришел. Обед к тому моменту действительно простыл. Гарри Зелленбах отклонил вежливое приглашение Эллы сесть вместе с ними за стол, сославшись на необходимость срочно доставить набор юферсов и сваек одному клиенту, который строит у себя в подвале модель фрегата «Конститьюшен».

Эрл снял красный шейный платок и фуражку, поцеловал жену, потом мать.

— Что тебя так задержало — опять стрелочники бастуют? — спросила жена.

— У него много срочных оборонных грузов, — проговорила мать. — Не мог же он подвести наших ребят на фронте из-за какого-то обеда.

Мать у Эрла была хрупкая, как птичка, очень женственная и на вид совершенно беззащитная. Однако Господь ниспослал ей шестерых задиристых сыновей, в доме старшего из которых она теперь и гостила. В свое время ей пришлось научиться быть хитроумной и находчивой, как мангуста, чтобы добиться от них хоть какого-то послушания. Мечтая о ласковой дочке в платьице с рюшечками, она училась дзюдо и играть в бейсбол.

— Вообрази, что станется, если перекрыть им снабжение! — говорила она Элле. — Так им, чего доброго, придется сдать водонагреватель на милость противника и отступить к предохранительному шкафу.

— А-а-а… — вздохнул Эрл, улыбаясь со смесью неловкости и раздражения. — Имею я право хоть иногда расслабляться? И я не должен по этому поводу никому приносить извинения.

Еще два дня назад, до приезда матери, ему и в голову бы не пришло, что кто-то может ожидать от него извинений. Прежде Элла никогда не ругалась с ним из-за игрушечной железной дороги. И вдруг на коллекционеров моделек открылся сезон охоты.

— Женщинам тоже полагаются кое-какие права, — заметила мать.

— Им уже дали право голосовать и свободно входить в питейные заведения, — сказал Эрл. — Чего еще надо? Права наравне с мужчинами толкать ядро?

— Нам надо элементарной вежливости, — отрезала мать.

Эрл не ответил. Вместо этого он выудил журнал из стопки и сел за стол вместе с ним. По случайному совпадению, журнал раскрылся на рекламе моделек. Танки и артиллерия, точность в каждой детали, масштаб один к восьмидесяти семи. Эрл углубился в изучение фотографии, оценивая выбранный фон и общий реализм композиции.

— Милый, — вздохнула Элла.

— Так, Дроссель! — одернула его мать. — К тебе обращается жена. Твоя спутница жизни.

Эрл с неохотой отложил журнал.

— Валяй, я слушаю.

— Милый, я подумала, а не могли бы мы сегодня все вместе в ресторан сходить вечером? Ну, для разнообразия? Вот в «Стейк-хаус Лу», например?

— Лапа, давай не сегодня, а? Мне бы разобраться с системой блоков…

— Эрл, будь человеком! — воскликнула мать. — Своди ее куда-нибудь. Идите вдвоем, развейтесь, я дома чего-нибудь перекушу.

— Да я ее регулярно куда-то вожу! Мы вообще много развлекаемся! Вот в прошлый вторник гулять ходили! Правда же, Элла?

— Ходили, — подтвердила