Секреты - Лесли Пирс

— Не искушай судьбу, — упрекнула ее Роуз. — И в любом случае, если сейчас почти невозможно купить помаду или пудру, неужели ты думаешь, что мы сможем найти магазин с приличными шляпами?

— Тогда давай купим что-нибудь экстравагантное для Хонор, — предложила Эмили. — Как насчет какой-нибудь красивой мамы?

Роуз рассмеялась. Мысль о матери, разгуливающей в соблазнительной пижаме, показалась ей забавной.

— Это будет лишней тратой денег и купонов. Она оценит идею, но не будет носить пижаму, ей нравятся фланелевые ночные рубашки. Она предпочла бы пару брюк или шерсть, чтобы связать себе джемпер. Или даже шоколад.

— Моя мама говорила, что в молодости Хонор была очень красивой. Рассказывала, что она носила совершенно очаровательные шляпы, когда только переселилась в Керлью-коттедж. Твой отец тоже был красивым мужчиной, Роуз. Мама рассказывала, что им восхищались все леди.

Роуз улыбнулась. Она вспомнила, как родители одевались к обеду, когда жили в Танбридж-Уэлсе. Хонор в густо-синем вельвете, с блестящими гребнями в волосах и с божественным запахом духов. Фрэнк был высокий и стройный, и его светлые волосы были густыми и вились. Она вспомнила его в каштановом жилете с жемчужными пуговицами, и как он рассмеялся, когда она сказала, что он похож на принца.

— Они были красивой парой, — согласилась Роуз. — Но я не думаю, что они действительно любили разодеваться. У них двоих было все, что нужно, и они были счастливы, живя простой жизнью.

— Интересно, была бы я такой, если бы убежала с Билли? — задумчиво сказала Эмили.

— Не могу тебя представить в коттедже садовника, — сказала Роуз. — Ты родилась не для суровой жизни.

— Как и Хонор. Как и ты, — сказала Эмили.

Роуз была неприятно удивлена, увидев, насколько жалким выглядит Лондон. Она приезжала ненадолго за последние несколько лет, но поскольку она была одна и сразу направлялась в Хаммерсмит, она не заметила каких-либо существенных перемен. Но когда они с Эмили по солнышку прогуливались до Хэймаркета, через Пикадилли до Риджент-стрит, она погрустнела при виде заколоченных окон, грязных от сажи фасадов домов и всеобщей безотрадности. Правда, Вест-Энд тоже пострадал во время «блицкрига», но она ожидала, что все уже привели в порядок. И хотя булыжники убрали, некоторые здания остались стоять полуразрушенными, и в расщелинах росли сорняки.

Эта часть Лондона всегда отождествлялась у Роуз с роскошью. С элегантными женщинами, одетыми по последней моде, выходящими из такси. С цветочными ларьками, продававшими такие необычайные цветы, которые можно увидеть только в Вест-Энде. С витринами ювелирных магазинов с камнями сказочной красоты, с магазинами одежды, в которых масса красивых вещей.

В тот день они не увидели красиво одетых женщин, прогуливающихся мимо витрин. Все выглядели растрепанными и неряшливыми. В витринах тоже было мало того, что могло бы возбудить интерес Роуз и Эмили, одни скучные практичные вещи, ничего фривольного или роскошного. Мужчин в военной форме тоже было мало. Они все явно уехали в Нормандию на высадку десанта.

В кофейне, где теперь подавали не кофе, а чай, они подслушали разговор двух женщин за соседним столиком о самолетах-снарядах, Похоже, они причиняли намного больше разрушений, чем Роуз и Эмили представляли себе.

— Если мотор затихнет, тебе конец, — сказала одна женщина другой. — И нет смысла бежать, потому что бежать некуда.

— Но все же здесь мы, можно сказать, в безопасности, — ответила ее подруга. — Все бомбы падают на Кройдон-Вэй и Ист-Энд. Моя соседка в курсе, она сказала, самолеты дальше просто не могут долететь.

— Как ты думаешь, с Адель все в порядке? — нервно прошептала Эмили. — Может, съездим к ней?

— Не глупи, — отрезала Роуз. — Посмотри, что случилось с Хонор, когда она туда поехала! Кроме того, Адель сказала бы нам, что нельзя приезжать в Лондон, если бы это было опасно. Мы здесь будем в безопасности, та женщина сказала, что ракеты дальше Вест-Энда не долетают. И потом мы можем позвонить в больницу и поговорить с Адель.

Женщины забыли об угрозе самолетов-снарядов, когда зашли в «Свен и Эдгар» на Пикадилли-серкус и Роуз нашла там очень приятное ароматическое мыло и темно-синие холщовые брюки размера как раз на ее мать. Эмили купила симпатичную блузку, приободрившись, что в Лондоне действительно есть кое-что стоящее в магазинах, потом они решили дойти до «Селфриджа» на Оксфорд-стрит, а после ланча поехать в Хаммерсмит.

Подруги остановились у дверей «Селфриджа» послушать старомодную шарманку. На шарманщике был поношенный цилиндр и истрепавшийся фрак, а сверху на шарманке танцевала маленькая обезьянка.

Обеим женщинам это напомнило детство, когда такое зрелище было совершенно обычным, и они пришли в восторг от миленькой обезьянки в красной курточке и феске. С тех пор как началась война и ввели карточки на продовольствие, мало кто держал домашних животных. Разумеется, люди не выгоняли животных, которые у них уже были, но если они умирали, то не заводили себе новых. Что касается обезьянки, она была первой, которую они увидели за много лет.

Владелец обезьянки дал Роуз подержать ее, и она вскарабкалась ей на плечо и молча уселась там. Эмили тоже захотела ее подержать, но она нервничала и хихикала как школьница.

Вдруг они услышали над головой шум самолета. Они взглянули вверх, как и все, и обезьянка на плече у Роуз вдруг заверещала, обнажая зубы. Шарманщик схватил обезьянку.

— Самолет-снаряд, — сообщил он им и, ухватившись за шарманку, покатил ее прочь в переулок.

Роуз обернулась вокруг и увидела, что все стоявшие вокруг них на мостовой просто стояли и смотрели вверх или совсем не обращали внимания и входили и выходили из «Селфриджа». Никто не мчался в бомбоубежище, и хотя ей хотелось спасаться бегством, она испугалась, что будет выглядеть глупо.

Она потянулась взять Эмили за руку, когда гул приблизился.

— О Роуз, мне страшно, — воскликнула Эмили и крепко сжала ее руку.

— Все в порядке, — сказала Роуз, хотя тоже была испугана. — Увидишь, он пролетит мимо нас.

Вдруг они оказались изолированными от других покупателей, которые прошли в холлы магазинов или исчезли в станции метро Бонд-стрит. Инстинктивно они двинулись к магазину с полосатым козырьком. И вдруг гул утих.

Вспомнив, что они подслушали в кафе, Роуз уронила сумку с покупками, обхватила Эмили руками и крепко прижала ее к себе. Она услышала звук, похожий одновременно на свист и жужжание, и земля задрожала под их ногами. Вверх взмело клуб пыли, и, когда они склонили головы друг другу на плечо, Роуз скорее почувствовала, чем увидела, как на них падает козырек магазина, он был словно черной тенью, поглотившей их. Что-то еще ударило их, сбивая на мостовую. Они по-прежнему не разжимали объятий. Когда их засыпало булыжниками, Роуз лишь успела подумать, что они должны были последовать за мужчиной с обезьянкой.

Первым о смерти Роуз и Эмили сообщили Майлсу, который провел весь день в суде и вернулся к себе в кабинет около половины четвертого. Он собирал некоторые папки с документами, чтобы взять их домой, когда зашла секретарь и сказала, что его желает видеть полицейский.

Майлс был в радужном настроении. Ему сегодня везло, и дело, по которому он выступал прокурором, завершилось на день раньше. На следующий день у него не было особенных дел в Лондоне и погода была такой прекрасной, что он подумал: почему бы не поехать вечером в Винчелси и остаться на выходные? Это было бы сюрпризом для Эмили.

— Честно, парень, я этого не делал, в чем бы там ни было дело, — пошутил он, когда к нему в кабинет зашел высокий худой полицейский с отталкивающим лицом.

Когда полицейский не улыбнулся в ответ, Майлс немедленно понял, что он пришел сообщить нечто неприятное.

— Мне очень жаль, сэр, — сказал полицейский. — Сегодня днем на Оксфорд-стрит упала бомба. Мы имеем основания полагать, что среди жертв ваша жена. Она была сегодня в Лондоне? Майлса бросило в жар, потом в холод. Днем он действительно слышал про самолет-снаряд на Оксфорд-стрит, но почти не обратил внимания. В первые несколько недель налетов Фау-1 была паника. Ужасало, что не предупреждала сирена, и сама ракета без пилота наводила ужас. Но люди привыкли к ракетам, и они да успели надоесть. Хотя сначала закрывались кинотеатры и театры из-за небольшого количества посетителей, скоро изменилось и это и все продолжали жить, не обращая внимания ни на что.

Услышав о ракете сегодня, он даже не спросил, есть ли человеческие жертвы.

— Я не знаю, — сказал он, пытаясь взять себя в руки. — Она говорила, что собиралась пройтись с подругой по магазинам, но не сказала, в какой день и куда они собираются пойти. Почему вы думаете, что это была она?

— Мы нашли вашу визитную карточку в ее книжечке продовольственных талонов, сэр, — сказал полицейский. — Ее подруга — блондинка по фамилии Талбот?