Дочери Ганга - Лора Бекитт

А потом Грейс подумала: Эйприл, лучшая подруга. Она сможет встретиться с Эйприл! Все рассказать, посоветоваться, а главное – получить дружескую поддержку.

– Это нужно для сохранения вашей репутации?

– Нет. Для ребенка.

Поняв, что имеет в виду тетка, Грейс ответила:

– Хорошо.

Хотя она плохо представляла, как сумеет совершить путешествие, будучи беременной.

– Когда я должна отплыть?

– Надо достать билеты. А пока, – подытожила Флора, – тебе придется появиться в обществе.

Девушка вспыхнула.

– Зачем?!

Тетка накрыла руку племянницы своей твердой ладонью.

– Так надо. Чтобы все видели, что ты вернулась, что у нас все хорошо.

– Будет лучше, – сказала Грейс после паузы, – если мы посетим те же госпитали. Появляться на приемах и балах – это уже не для меня.

Глава XXXII

К прорицателю Вивеку шло много людей: кто-то надеялся получить ответ на свои вопросы и заглянуть в будущее, другие жаждали исцеления от болезней для себя или своих близких. Здесь были и крестьяне – женщины в скромных сари, с многочисленными детьми, и полуголые мужчины с тряпками на головах, и солидные господа в дорогих ачканах[108] со своими спутницами в переливчатых, красиво задрапированных шелковых нарядах. Все стояли вперемешку, и никто не пререкался, не спорил.

Ратна и Арун встали в конец длинной очереди. Ожидая, они наблюдали за жизнью храма. Из сосуда, висевшего над каменным лингамом Шивы, тихой струйкой лилась вода, стекая по тонкому желобку. Время от времени кто-то из очереди подходил к лингаму, собирал воду в ладони, плескал в лицо, смачивал волосы. Молодые ученики брахманов, сидевшие у подножия статуи Шивы, перебирали четки и вполголоса повторяли мантры.

Взгляд бога был устремлен внутрь самого себя. Он выглядел гордым, величавым, спокойным; его длинные волосы были высоко закручены на голове жгутом, спину покрывала тигровая шкура, в руках он держал трезубец и барабан. Во лбу Шивы, словно звезда, сиял третий глаз.

Очередь двигалась медленно, шаг за шагом. У Ратны затекли ноги, а Айрон у нее на руках начал капризничать. Чтобы дать ей возможность передохнуть, Арун осторожно взял мальчика на руки, и Ратна в который раз подумала: как плохо, что боги не успели подарить им с Соной хотя бы одного ребенка!

У Вивека была длинная седая борода и такие же волосы. Морщинистые веки прикрывали слепые глаза. Дхоти было грязным и местами рваным, смуглое тело – тощим. В руках прорицатель держал посох, которым он касался некоторых просителей.

Когда Арун шагнул к нему, Вивек сразу спросил:

– Что тебе нужно, человек с обугленным сердцем?

Арун вздрогнул.

– Я потерял любимую жену и не знаю, как мне жить дальше.

Вивек помедлил, потом сделал рукой движение, будто листал страницы невидимой книги.

– Жизнь – бесконечно вертящееся колесо. Оно никогда не останавливается, но ты можешь выпрыгнуть из него, если только захочешь.

– Ты говоришь о смерти? – осмелился спросить Арун.

– Нет. Ты должен прийти в чувство, восстановить порядок в своей душе. Ты потратил впустую слишком много времени.

– Я тебя не понимаю. Что я должен делать?

– Оставь суету, мысли о себе и займись тем, чего требует жизнь.

– Я не понимаю, – повторил Арун, и Вивек ответил:

– Значит, ты напрасно сюда пришел!

Он произнес еще несколько слов, а потом взмахнул посохом, словно прогоняя молодого человека.

– Иди!

Следующей была Ратна. Когда она робко приблизилась к прорицателю, тот промолвил:

– Мать железа и ветра! Ты не обременяешь эту землю собой, ты делаешь то, что можешь делать. Продолжай так же. Ступай!

Растерянную Ратну тут же оттеснила какая-то женщина, между тем как она хотела спросить о многом: жив ли Джей, что ожидает в будущем Айрона, какова судьба ее дочери.

Выйдя из храма, Ратна подошла к поджидавшему ее Аруну. Тот был мрачен.

– Он не сказал мне ничего толкового.

Ратна вздохнула.

– Мне тоже. Правда, он угадал имена моих детей, а ведь я не произносила их вслух.

– Может, мы просто не в состоянии постичь то, что он пытался до нас донести?

– Наверное, – устало согласилась Ратна и оглянулась.

Улица казалась потоком без берегов, с причудливо переплетенными узорами встречных течений, где невозможно угадать, а тем более встретить свою судьбу.

Они с Аруном сильно проголодались, потому подошли к разносчику, чтобы купить паратхи. Ратна зазевалась, и быстро спрыгнувшая с дерева наглая обезьяна выхватила лепешку у нее из рук.

– Вот так и бывает, – усмехнулась женщина. – Ты что-то держишь в руках, а в следующую секунду оно исчезает неведомо куда.

– Значит, стоит держать покрепче или… отпустить?

Сказав это, Арун задумался над последними словами Вивека: «Обугленное сердце, не страдай понапрасну. Помоги другим»! Кому он мог помочь? Разве что нищим, сидящим возле храма Шивы?

На следующий день, когда Ратна пошла на рынок, Арун отправился к храму и принялся раздавать оставшиеся у него пайсы и анны, однако это занятие не принесло ему никакого удовлетворения. Он казался себе таким же нищим, неизвестно почему возомнившим себя королем, а зрелище облепленных мухами язв на телах стариков, еле дышащих рахитичных детей и их чахлых, измученных матерей заставляло его содрогаться.

Какую жемчужину он хотел отыскать в этой человеческой грязи? Неужели надеялся наполнить деньгами этот бездонный колодец несчастья и порока?

Между тем Падма как ни в чем не бывало подошла к Соне, которая сидела, не меняя позы, с опущенной головой и повисшими, как плети, руками. Латика копошилась рядом.

– Ты видела человека, который раздавал нам чуть не по горсти монет?!

Сона еле заметно покачала головой.

– К тебе он не подходил?

– Нет.

– Теперь я смогу отдать Бриджешу долг, еще и останется!

Услышав про Бриджеша, Сона вздрогнула. Когда она вернулась, он попытался ее изнасиловать, но она не далась. Тогда он изорвал ее розовое сари, а взамен кинул какие-то тряпки. Но этого показалось мало, и он принялся стегать ее плеткой, оставляя кровавые следы на прекрасном, как лотос, теле.

Сона, стиснув зубы, увертывалась, а после сумела поймать конец плети и, задыхаясь, боролась с мужчиной, чьи силы вдвое превышали ее собственные. Оставив наконец ее в покое, он заявил, что намерен получить с нее дань за все дни, что она отсутствовала. Это была непомерная сумма, и Сона поняла, что им с Латикой суждено умереть с голоду.

Она не хотела втравливать в это дело Харшала; он был добрым человеком, но все же чужим для нее. К тому же Сона знала, на что способен Бриджеш. Оставалось в очередной раз покориться судьбе.