Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание - Эдуард Николаевич Успенский

— Не надо было нам помогать. Мы бы сами с этим дедушкой справились. Мы бы сами его перевоспитали.

— Нет, — сказала мама. — Дядя Фёдор, никогда бы вы его не перевоспитали. И запомни: для каждой работы свой человек нужен. Матроскин может с животными работать, особенно с коровами. Он — прирождённый фермер. Шарик — охотничий пёс. Его дело — фотоохота. Ты можешь людьми руководить, ты со временем будешь прекрасным директором большого завода. А тётя Тамара — прирождённый наводитель дисциплины. А дисциплину наводить пускай будет наша тётя Тамара. Она ничего не боится.

И тут вдруг громкий крик раздался:

— Ой, караул! Ой, спасите!

Это тётя Тамара вопила — на неё петух Ясный Сокол сел и стал клеваться.

Тётя Тамара была наземной военной, а это был воздушный десант, совершенно неожиданный. Поэтому она и закричала. А может быть, тётя Тамара просто щекотки боялась, а петух её крыльями защекотал.

Но так или иначе, всё хорошо кончилось.

И с этого дня дядя Фёдор жил спокойно, как всегда. Он только по петуху Ясному Соколу скучал. Уж больно это необычный петух был.

И вдруг, откуда ни возьмись, письмо! Пришло письмо на имя дяди Фёдора.

Оно было в таком сером конверте из твёрдой бумаги с опилками. Пришло оно из города Оймякона из исправительного учреждения № 111/100/345.

И было оно такое:

Дорогой гражданин начальник дядя Фёдор!

Пишет тебе твой старый и верный друг Кадушкин Сил Нилыч! Тот самый, который у тебя телевизор украл и фоторужьё!

И пишет тебе он потому, что принял твёрдое решение начать новую, в этот раз честную жизнь. (Хотя жить ему осталось немного, каких-нибудь лет пять, из которых шесть он проведёт в неволе.) А начать её он решил в Простоквашине.

Дорогой дядя Фёдор!

Шарик и Матроскин!

Возьмите меня к себе жить — жильцом или сторожем.

А это моя фотография. Меня, как лучшего заключенного исправительного лагеря, сфотографировали на фоне красного знамени нашей колонии.

В письмо еще была вложена красивая цветная грамота. На ней было написано:

Выдана родственникам/воспитателям (ненужное подчеркнуть) в благодарность за воспитание правильного бойца/заключённого (ненужное подчеркнуть).

Боец/заключённый (ненужное подчеркнуть) проявил себя как отличный товарищ, всегда выполнявший задание точно и в срок.

За хорошее поведение ему в этом первом году службы/отсидки (ненужное подчеркнуть) будет предоставлено увольнение на семь дней, при условии принятия его на этот срок в гости родственниками/воспитателями (ненужное подчеркнуть).

Тут все надолго задумались. Им стало жалко дедушку Сила Нилыча, начавшего новую жизнь.

— Ну и что будем делать? — спросил гражданин начальник дядя Фёдор граждан-воспитателей кота Матроскина и пса Шарика. — Может быть, согласимся на принятие заключённого/бойца Кадушкина на этот короткий срок?

— Я за! — сказал Шарик.

— Я тоже за! — сказал Матроскин.

Потом он подумал и добавил:

— Пусть приезжает на этот срок… сторожем.

Клад из деревни Простоквашино

Вступление

Если вы помните, ребята, дядя Фёдор однажды нашёл клад, и они с Матроскиным корову купили и трактор — тр-тр Митю.

А что дальше с кладом случилось?

Много ли в нём денег осталось?

И вообще, кто этот клад закопал?

Я очень серьёзно задумался над этим вопросом. Думал, думал, интересовался, и вот что я узнал…

Глава первая

Угрожающее письмо от полутёмных личностей

Однажды в начале лета (в Простоквашино всё интересное всегда случается в начале лета) почтальон Печкин принёс дяде Фёдору послание. Оно было положено в красный тревожный конверт и было написано кривыми разноразмерными буквами, вырезанными из газеты:

«Ребёнок, если ты хочешь жить дальше, немедленно верни нам наше наследство.

Ответ пришли нам по Интернету на сайт bandit.ru.

— Нормальные люди таких писем не пишут, — сказал кот Матроскин. — Это какие-то жулики нам письмо прислали.

Дядя Фёдор немедленно отправился на дачу к профессору Сёмину и отослал такой ответ:

«Не понял… Дядя Фёдор».

Когда он вернулся, то немедленно устроил расширенное совещание с привлечением почтальона Печкина.

— Нет у нас никакого наследства, ни нашего, ни ненашего, — сказал Матроскин. — Вот если мы помрём лет через десять, тогда кое-что, может быть, и останется. Коров будет несколько, тракторов там, сенокосилок.

— Не говорите, молодые люди, — сказал Печкин. — Может быть, вы чем-нибудь таким владеете, о чём и сами не знаете. Например у вас какая-нибудь икона старинная на чердаке стоит или там сундук с отрезами.

Как только он про сундук сказал, в голове у Шарика сверкнуло.

— А помните — мы с вами клад нашли? — сказал он. — Клад-то как раз в сундуке и был.

— Шарик, Шарик! — закричал Матроскин. — Ты что?! Ты про это помалкивай!

Но помалкивать уже поздно было. Все задумались.

— Вот видите, — говорит Печкин. — А если поискать как следует, может, у вас и бриллианты найдутся.

— Какие бриллианты! — кричит Шарик. — Вы что, гражданин Печкин, совсем спятили?

— А что? — говорит Матроскин. — А ведь он прав — у нас все валенки и все телогрейки бриллиантами обшиты. А на штанах