Поцелуй со вкусом манго - Джанет МакЛеод

В ее глазах зажглась надежда.

— Может, это поможет тебе найти мальчика?

Софи понимала: вероятность того, что браслет остался у ее брата, слишком мала. Бурке избавился бы от любого свидетельства того, что младенец связан с Логанами, если бы его нашел. Но на лице старушки была такая надежда.

— Спасибо, — улыбнулась Софи. — Это поможет нам во время поисков.

Когда пришло время расставаться, Адела разрыдалась.

— Я тоже хочу поехать!

Уверения ее матери в том, что папа и обожаемая Софи вернутся через несколько дней, не возымели своего действия. Лишь благодаря Айе Мими, которая увлекла малышку к огромной акации и заняла ее внимание, подражая голосам птиц, всадникам удалось отправиться в путь.

Как только они приехали в город, Софи, которой не терпелось получить ответы на интересовавшие ее вопросы, сразу же послала свою визитную карточку в военный городок. Она провела бессонную ночь в гостинице, а утром почти не притронулась к завтраку.

— Пока не пришел ответ, мы можем нанести визит майору Рэнкину, знакомому Тилли, — предложил Уэсли. — Или, может, пойдем на кладбище, почтим память…

У Софи похолодело внутри. Ей не хотелось бы сейчас вести светскую беседу с незнакомым человеком, каким бы дружелюбным он ни был. Она понимала, что ей нужно побывать на могиле родителей, она хотела этого, но вместе с тем испытывала страх перед этой минутой. Ее отношение к отцу было таким неоднозначным…

— Лучше просто подождем ответа Бурке, — сказала она.

Утро Софи провела, меряя шагами веранду и поглядывая на ведущую к гостинице крутую дорогу. Женщина ждала посыльного с запиской, приглашающей ее к Бурке домой. До вечера так никто и не появился.

На следующий день Уэсли настоял, чтобы они прогулялись по берегу озера. Софи старалась наслаждаться красотами природы. Тилли была права: это место действительно напоминало Шотландское нагорье. Но потом Софи поспешила назад в ожидании вестей, отказавшись зайти в отель «Пайнвуд» выпить чаю.

— Не могу поверить в то, что он проигнорировал мою просьбу, — раздраженно сказала она, не найдя записки от Бурке.

— Может, его нет в городе? — предположил Уэсли.

— Завтра поедем в военный городок и выясним это, — решительно заявила Софи. — Я не желаю оставаться в неведении еще один день.

Уэсли весело хохотнул.

— Я как будто слышу молодую Клариссу. Вы, Логаны, случайно не состоите в родстве с Белхэйвенами?

Следующее утро было туманным. Моросил дождь. Уэсли и Софи отправились вниз по склону к военному городку, застроенному правильными рядами бунгало британцев.

— Чем бродить под дождем, давай лучше сразу пойдем в клуб и спросим, — предложил Уэсли. — Его наверняка там все знают.

Софи с дерзким видом остановилась в дверях мужского клуба и слышала все своими ушами.

— Ронни Бурке? — переспросил дородный мужчина, глядя поверх газеты.

Уэсли кивнул.

— Боюсь, вы опоздали. Теперь он на кладбище. Умер две недели назад от сердечного приступа. Вы его родственники?

Софи была так раздосадована, что не могла вымолвить ни слова. Уэсли вывел ее из клуба под дождик. Понурив голову, она брела молча. Ей было безразлично, куда идти дальше. Лишь когда Уэсли неожиданно остановился, она увидела, что они пришли к воротам британского кладбища.

— Я знаю, где покоятся твои родители, — тихо сказал он. — Мы тоже были тут, когда Тилли нашла могилу.

Глубоко вдохнув, Софи пошла в ту сторону, куда он указал. На простом могильном камне были выбиты имена и даты жизни и смерти, но в действительности он производил более внушительное впечатление, чем на фотоснимке Тилли. Единственным украшением служил выгравированный на гладкой поверхности кельтский крест. Это была инициатива Джеймса? Склонившись, Софи провела пальцем по имени своей матери: Джесси Андерсон, супруга Уильяма. Она подумала о женщине, которую в последний раз видела на веранде в Белгури. Та велела ей спрятаться и нежно подтолкнула рукой. Софи вспомнила растерянную улыбку, шелест тонкой ткани…

Испытывала ли мать желание схватить ее за руку и убежать вслед за Айей, которая, держа младенца на руках, удалялась по тропинке? Ах, как бы Софи хотела, чтобы она тогда нашла в себе мужество так поступить! Но, возможно, еще больше мужества потребовалось для того, чтобы, отправив дочь, вернуться в дом и попытаться успокоить своего безумца-супруга.

Сев на корточки, Софи прошептала:

— Тетя Эми воспитала меня как следует. Она любила меня как родную дочь. Но всю свою сознательную жизнь я силилась вспомнить, какой ты была. Ты моя родная мама, и мне всегда тебя не хватало.

Софи проглотила подступивший к горлу ком.

— Я нашла Айю Мими и всем сердцем хочу отыскать своего младшего брата, чтобы рассказать ему о тебе, чтобы мне было кого любить. Но пока я не знаю, как это сделать. Прости меня. — Нагнувшись, она поцеловала дрожащими губами сырой камень. — Прощай, мама.

По щекам Софи потекли слезы, капая с подбородка. Она поднялась. Уэсли положил руку ей на плечо.

— Твой отец был болен. Это не оправдывает его, но, вероятно, было время, когда он тебя любил. Так не бывает, чтобы отец не любил свою дочь.

Повернувшись к нему, Софи печально улыбнулась.

— Ты говоришь так, потому что сам хороший отец. Я не помню, чтобы мой отец был таким же. Но все же мне хотелось бы в это верить. Спасибо тебе.

Когда они уходили с кладбища, сквозь завесу серых туч проглянул бледный лучик солнца.

К тому времени, когда Софи и Уэсли, поднявшись на кручу, вернулись в гостиницу, тучи рассеялись и снова стали видны окрестные горы.

«Твои родители поженились и провели медовый месяц в горном селении Мурри. Твоя мать всегда любила горы», — сказала когда-то тетя Эми.

Софи осознала: куда бы она ни направилась, горы всегда будут дарить ей душевный покой. Тетя Эми любила их, любила их и ее мать, и в этом Софи находила утешение для себя.

Глава сорок третья

Адела первой сбежала с крыльца им навстречу, когда они вернулись в Белгури.

— Папа! Офи!

Кларри едва успела схватить ее за руку, чтобы Адела не угодила под копыта лошадей. Девочка запрыгнула на руки к отцу, тут же закружившему ее.

— Как же я скучал по своему котенку!

Он звонко поцеловал дочь в щеку.

Адела захихикала, вытираясь. У Софи сжалось сердце при виде их взаимной радости и прозвучавшего ласкового прозвища, которым ее мать называла ее брата-младенца.

Вырвавшись из объятий отца, Адела подбежала к Софи.

— Там в палатке принц, — сообщила она с круглыми от возбуждения глазами. — У него волк на золотой цепи. Офи, идем, посмотришь.