Тысяча душ - Алексей Писемский

Первые высказывания Писемского о "Тысяче душ" свидетельствуют о том, что на ранней стадии воплощения замысла в основе сюжета должна была быть история писательской карьеры главного героя романа. В связи с этим предполагалось, по-видимому, более широко, чем в окончательном тексте, привлечь факты литературного быта того времени. В декабре 1853 года Писемский сообщил А.Н.Майкову: "...начал новый и очень длинный, длинный роман, написал две главы - сюжет долго рассказывать, я говорил об нем Панаеву, спроси, если любопытно, у него, но только выведется литератор не по призванию, а из самолюбия. Петербург я трону, но, не бойся, не ошибусь, потому что возьму из него только то, что хорошо узнал и знал еще прежде. В отношении петербургских литераторов я скажу откровенно, что они, не говоря уже про вашу милость, ей-богу понравились мне лучше московских, не тартюфят, по крайней мере, тогда как там [всюду почти] встречаешь лицемерие, ханжество... и возму[ти]тельное, безсмысленное славянофильство в одном кружку, собственно, московском, и бездарное педантство в другом петербургском"*. Этому замыслу соответствовало и первоначальное название романа: "Умный человек"**.

______________

* А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 62.

** А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 63.

О дальнейшей эволюции замысла романа можно судить по следующему высказыванию его автора в письме А.Н.Майкову от 1 октября 1854 года: "Не знаю, писал ли я тебе об основной мысли романа, но во всяком случае вот она: что бы про наш век ни говорили, какие бы в нем ни были частные проявления, главное и отличительное его направление - практическое: составить себе карьеру, устроить себя покомфортабельнее, обеспечить [св] будущность свою и потомства своего - вот божки, которым поклоняются герои нашего времени, все это даже очень недурно, если ты хочешь: стремление к карьере производит полезное трудолюбие, из частного комфорта слагается общий комфорт и так далее, но дело в том, что человеку, идущему, не оглядываясь и не обертываясь никуда, по этому пути, приходится убивать в себе самые благородные, самые справедливые требования сердца, а потом, когда цель достигается, то всегда почти [человек] он видит, что стремился к пустякам, видит, что по всей прошедшей жизни подлец и подлец черт знает для чего!"*.

______________

* А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 77, 78.

Теперь, как это можно судить по только что цитированному изложению, тема романа приобрела большую социальную остроту. На этой стадии работы над романом история литературных занятий героя, по-видимому, уже отодвинулась на второй план: литератор "не по призванию, а из самолюбия" едва ли мог быть назван подлецом. Теперь уже речь идет преимущественно о служебной карьере героя.

Но характеристика главного героя в журнальном тексте "Тысячи душ" значительно смягчена. Особенно явственно стремление Писемского реабилитировать своего героя в четвертой части романа (см. вступительную статью, т. I, стр. 27-30). С особенной наглядностью это старание превратить Калиновича из "подлеца" в положительного общественного деятеля сказалось в рукописи четвертой части романа, хранящейся в Государственной публичной библиотеке имени Салтыкова-Щедрина в Ленинграде (Собрание отдельных поступлений 1947 года, No 227). Эта рукопись является копией, по-видимому, первой редакции четвертой части "Тысячи душ". На полях и между строк этой копии имеются многочисленные поправки и вставки, сделанные рукою Писемского. В результате этой переработки сложилась вторая редакция заключительной части романа. Однако текст второй редакции во многом отличается от журнального текста четвертой части романа. Это заставляет предположить, что существовала еще одна, третья, редакция четвертой части, с которой и производился набор журнального текста.

В большинстве случаев изменения текста второй редакции были, по-видимому, произведены по соображениям стилистического или композиционного порядка. Но между текстом второй редакции и журнальным текстом имеется несколько таких расхождений, характер которых заставляет предположить прямое или косвенное вмешательство цензуры. Однако это предположение не может быть проверено ввиду того, что рукопись третьей редакции и цензурный экземпляр четвертой части романа не сохранились.

Ниже приводятся некоторые места из второй редакции, не вошедшие в журнальный текст романа.

Стр. 355. После слов: "...нелицеприятное прокурорское око" в рукописи было: "Еще отчасти знают, наконец, и потолкуют об ней мужики, потому что и у них на спинах она кладет иногда свои следы" (стр. 1 об.).

Стр. 366. После слов: "...не совсем лестную для себя улыбку" в рукописи было: "Каково здесь дворянство, ваше превосходительство? - спросил Калинович, потупляя глаза и, кажется, желая вызвать его на дальнейший откровенный разговор.

- Отличное здесь дворянство, превосходное, - отвечал губернатор. Тысяча душ, две, три, наконец, двенадцать! - продолжал он, прищуривая глаза.

- Вам здесь, я думаю, ваше превосходительство, много неприятных столкновений, - заметил Калинович.

- Нет, - отвечал губернатор решительно, - я дела этого рода всегда стараюсь покончить домашним образом. Задурят там мужики, введу команду, попугают их, и по большей части тем кончается. Дела этого рода вообще развивать и оглашать опасно. Если даже и виноват барин, так вы, наказывая одного виноватого, двадцать невинных подвергаете опасности. Я сам помещик, и знаю, что такое русский мужик. Ему только дай эту идею. А! Рябининские вон пошумели, им ничего не было, давай-ка, паря, и мы. Вот что-с?" (стр. 18 об. - 19).

Стр. 374. Вместо слов: "...которому она сама, своими руками, каждый год платила, не стыдно было предать их?.." в рукописи было: "...не стыдно было, как Иуде какому-нибудь, продать их... тогда, как муж ее (это она уже добавляла по секрету), Семен Никитич, каждый год, из рук в руки, платил ему полторы тысячи серебром, что в пятнадцать лет составляло 22 тысячи с половиной. Ведь это состояние!"

Стр. 388. Вместо слов: "...замечательно деятельным и, пожалуй, даже полезным человеком" в рукописи было: "...если не великим, то по крайней мере замечательно полезным человеком" (стр. 50 об.).

После слов: "...сквозь толстую кору прежних подьяческих плутней" в рукописи следовало: "...барских авторитетов и генеральских властей" (стр. 50 об.).

Стр. 461. После слов: "Калинович глубоко вздохнул" во второй редакции были такие строки: "Нет, начал он, это обидно, очень обидно. Обидно за себя, когда знаешь, что десять лет имел глупость положить в службу и душу и сердце... Наконец, грустно за самое дело, в котором, что бы ни говорили, ничего нейдет к лучшему и, чтобы поправить машину, нечего из этого старья вынимать по одному винтику, а сразу надобно все сломать и все части поставить новые, а пока этого нет и просвету еще ни к чему порядочному не предвидится: какая была мерзость, такая есть и будет" (стр. 166 об. рукописи).

Удаление фразы о том, что надо все сломать, едва ли можно объяснить только опасениями цензурного запрета. Это программное высказывание Калиновича, завершавшее роман во второй его редакции, снято, надо полагать, главным образом потому, что оно слишком резко нарушало внутреннюю логику образа, почти нацело отрывая Калиновича четвертой части от Калиновича первых трех частей романа. Именно с целью смягчения этого разрыва в третьей редакции четвертой части появился эпилог.

Из текста второй редакции удалены все эпизоды, связанные с выработанным князем Иваном и Медиокритским замыслом убийства Калиновича. В связи с удалением этих эпизодов не вошла в журнальный текст и история лакея Давыдки, который по предложению Медиокритского должен был убить Калиновича.

Вскоре после того как закончилось печатание "Тысячи душ" в "Отечественных записках", вышло отдельное издание романа, где с некоторыми изменениями был воспроизведен журнальный текст. В начале 1861 года (цензурное разрешение 5 декабря 1860 года) в 3-м томе "Сочинений А.Ф.Писемского", изданных Ф.Стелловским, роман был напечатан в третий раз. Подготавливая роман к этому изданию, Писемский внес в его текст много стилистических исправлений и дополнений.

Стр. 4. Волоковое окно - маленькое задвижное оконце, прорубавшееся в избах старинной постройки в боковых стенах.

Стр. 6. Коренная рыба - круто соленая красная рыба весеннего улова.

Лукулл Люций Лициний (106-56 до н.э.) - римский полководец и государственный деятель, обладавший огромным богатством; роскошь его пиров вошла в поговорку.

Модести - вставка (чаше всего кружевная) к дамскому платью.

Стр. 15. "Амалат-Бек" - повесть писателя-декабриста А.А.Бестужева (1797-1837), выступавшего в печати под псевдонимом А.Марлинский.

Стр. 16. "Норма" - опера итальянского композитора Винченцо Беллини (1801-1835).

Стр. 17. Феваль Поль (1817-1887) - французский писатель, автор бульварных романов.

Карамзин Николай Михайлович (1766-1826) - известный русский писатель и историк, автор повести "Бедная Лиза", пользовавшейся большим успехом.